МЕЖДУ ВОЙНАМИ



Собрался  писать о истории  нашей семьи. Прекрасно понимаю,  что она рядовая и ничего примечательного в наших судьбах  нет.  Мы   жили так же, как и миллионы наших соотечественников, в нужде и лишениях, и по нам тяжелым катком прошлась война, а уж на   долю нашего отца  и  не  одна.  До  недавних пор были  мы  уверены,  что  оба   брата, встретившись  в Америке,  где  то  в   начале  века   не   хотели  расставаться, но не судьба…..  вскоре,  они все же разъехались в разные стороны.


А с  чего все начиналось, почему начался  массовый исход евреев из России.  Пишут о погромах после убийства  Александра  II,  или    о  Кишенёвском 1903г, и действительно, было множество причин, но  в  нашей семье, одной из  решающей… была   смерть деда   Марка в 1908. И как следствие, ее распад…… ,  вскоре  отец   уехал в Америку.   Мы знали, что он  там  был, но  когда, в  какое время?  Не было у нас документов, все пропали в  эвакуации,  да и спрашивать некого,  отец погиб в 1942г  под  Сталинградом, мать  рано   умерла, да и  мы,  братья, в послевоенные годы, стыдно признаться, своим прошлым  и  не интересовались. И прошли долгие   годы   и  только  недавно,  в конце  2008г, мы  увидели на cайте  Джуиш-Ген, среди  пассажиров, прибывших 11  июня 1910г  на ост.   Эллис-Исланд на пароходе  «Калифорния» из  Ливерпуля такие  строки  « Галутин  Беньямин, 16лет, из  Смоленска». И для этого нам  понадобилось,  ни много, ни мало, аж  66  лет,  « были  мы в той жизни  ленивы и  нелюбопытны  и за это наказаны» . Но  как  семья  отпустила  домашнего  ещё  паренька  на  край  света...  Оказалось,  что   отгадка  проста - в  числе  пассажиров  этого  судна  была некая семья Хенкиных, родителей с тремя детьми,  тоже  из  Смоленска. Что   было   потом,   после   встречи    в   порту   Нью-Иорка,    где   отец  жил,   работал,   столовался…..  вопросы,   вопросы…


До  недавних пор были мы уверены, что оба брата, встретившись в Америке, где то в  начале века не хотели расставаться, но не судьба….. вскоре, они все же разъехались в разные стороны. Но оказалось, что это наши фантазии; дядя Боря уехал в США, почему   то  из  Константинополя  только  в  1922г   и  потому  никаких  встреч  между  ними  быть  и не  могло. И  почему  отец  так  круто  всё  развернул ?    По   семейным   легендам…   в   стране    был  в   то   время    кризис,    и    чтобы   выжить,   приходилось   ничем   не   брезговать.   Одно    время      отец    мыл   посуду,   и    был    разнорабочим,    и   видимо, снова  пришлось ему  вернуться  к  ремеслу,  которым  занимались  наши  деды  на  протяжении  сотен  лет;   вымачивать   шкуры  и   их  обрабатывать.    И  кажется,  именно  это   окончательно  его  добило.  Видимо,  не    видел   перспективы,  да и наверное,  разочарование   от тяжелой, вонючей   работы дубильщика кож, но отец  возвратился на  родину.


И  мы  не   знаем,  когда  это  случилось… через   год,   два,   три,   но,   в   любом    случае,   в  августе  1914г,  когда  началась  1-я  Мировая  война  он   был   в  России. И  его  сразу  же  мобилизовали  и  отправили  на  переформирование  в  небольшой  городок  Суджу  Белгородской  губернии.    И  оттуда    на  Южный   фронт,  против  болгар. Есть  его  фото  в   мундире  царской   армии,   с  погонами,  как  подсказали  эксперты, ефрейтора.


 

 

Ефрейтор  458-го   Суджанского  полка    Галутин  Вениамин.

 Снимок  предположительно   1915- 1916 гг.


У  нас   чудом  сохранился   клочок   бумаги,   на   котором   отец   писал   черновик   своей   автобиографии..    Как предполагаю,   заполнял   её   в   январе   1939г   в   О.К.     фармацевтической     ф-ки    Гален-Москва  в  Марьиной   Роще,    где    работал   до   войны    зав.складом.   А   до  того, после   переезда  из  колхоза  он  полгода   работал  подсобником  в   4-й   автобазе  Метростроя


Буквально...  слово  в    слово:  

Родился  я  в  м-ке  Хиславичи  Смоленской   обл. в 1895 году . Отец был  мой  служаший и после его смерти  в 1908 году   работал   я   меховщиком  до 1914  года. С   первых  дней империалистической  войны я  был  взят на военную службу, и  был зачислен в  458-й     Суджанский  полк, который в 1915  году  был  отправлен  в Румынию против   Болгар.    В бою  под Кабудином  попал в плен к    Болгарам  и находился в  плену в гор.  Добрич, Шумен и в  Варне   до 1918 года,   откуда  бежал  и   в  сентябре 1918   года  прибыл    на родину, где  тут  же пошёл  добровольцем  в  4-й  Советский Интернац.  Полк  особ. назначения. Служил  в   397-ом  и  421-ом    и в  отдельном  Смоленском  полку  жел.  дор.  охраны, откуда в 1922 году демобилизовался.

На    обороте:                                                      

Родился  я в  м-ке Хиславичи  Смоленской обл. 1895г  Отец  был  служащий после смерти отца в   1908г  работал  я  меховщиком    до  1914   года, с  первых  дней империалистической  войны был взят на службу  и  зачислен  в 458-й Суджанский полк, который был  отправлен  в  Румынию  в Тулча, Черновода  и  в  бою под Кабудином  попал  в  плен к болгарам,  и был в плену до  1918 г, откуда   бежал под видом украинца,  и в  1938  приехал в гор. Москву,  работал  шесть мес. в 4-ой   грузчиком в 4-ой авто-базе  Метростроя,    затем ................................. Был   в   плену   до    1918г, откуда   бежал   под   видом   украинца»


Что  за  бои  под  Кобадином,  после  которых  отец   попал  в  плен  к  болгарам. Уверен,  что  он  перепутал даты;  Кобадинские   бои  случились  осенью  1916..  Они не  могли  быть  раньше,  ведь  Румыния  вступила  в  войну  в  июле  !916  и  поначалу  союзники  имели  успехи, но... Русско-румынские войска отступили на север — к Тульче и Бабадагу. Добруджа была потеряна.  После этой неудачи 3. сдал 20.10.1916 командование ген. В.В. Сахарову. И  я  полагаю,  что   именно   в  эти  три  дня  октября  16-го  этот  полк попал   в  окружение  и  мой  отец,  вместе  с  многими  попал  в  плен.


Оригинал.  Фото группы  русских  военнопленных из лагерей  Шумен, Варна ,  Добрич  (Болгария)

Примерно   1916-1917 г.г.  Отец ,  слева ,  такому  же  бедолаге,  пожимает  руку .    .А мне ,  за   неряшливое  хранение  уникального  снимка,  за  расхлябанность  неплохо бы  её  оттяпать.


Но его последние строки, вот  эти: «был   в   плену   до    1918г,    откуда   бежал   под   видом   украинца»-??          вызывают    сомнения..   и   вот    почему...   сохранились   ещё  несколько   его    фотографии,    и    на   одной  из   них,    он   в    лагере,   среди  таких  же    бедолаг,    а   на   другой    отец   изображён   в   странной    форме,    шинель   с   отворотами,   а   ботинки    похожие   на   ботфорты..



alt


Эксперты   подсказали,   что   это   французская   форма,   и   если   это     фото   не   из   ателье,    не   постановочное,....   значит,.....    в  самом  деле    он   бежал,   но     не   на   север,   где   проходила   линия   фронта,    а   на   юг   или   юго-восток,   и   какими-то  неведомыми   путями,  с  помощью издавна  сочувствующим    славянам  сербов  попал   в  нейтральную  тогда  Италию,   а   оттуда   во    Францию.      Да   и   в   семье   бытовала   легенда,   что  он   воевал   на   Западном   фронте.   И  русский  солдат,  бежавший  из   плена   не   мог   автоматически   быть  зачислен  в   наш   экспедиционный   корпус  (его   формировали  в  Архангельске),    и   мог   попасть   только   во   Французский   легион  или   так   наз.    Легион   чести.    Да   это   всё   зыбко   и   бездоказательно,   но   надо   искать


Спрашивал о мнении экспертов... «Скорее всего, снято в ателье» .. А мои доводы ;.... ещё могу представить .....для смеха, он накинул шинель, напялил кепку, но сунуть ноги в чужие ботинки, кажется, их называли ботфорты... нет, не поверю  в  это  никогда.  Это  нонсенс.


А другой,  уважаемый   AVP « Русский  экспедиционный  корпус   формировался  специально  для  отправки   во Францию  заранее.  Ваш  уважаемый  батюшка  мог  и  не  иметь  к  нему  никакого  отношения.  На  нижнем  фото  он  во  французской  форме,   но  вот  воевал  ли он  во  французском  подразделении  или  просто   позирует  в  ателье  в  этом  военном  костюме  сказать  очень  сложно.  Шинель с  характерными  отворотами,  так  поднимали  её  полы (для  чего  имелись  специальные  крючки)  во  время  боя,  атаки и  тп,  или  во  время  движения  в  непогоду.  А  вообще…  интересная  история».


Ответил « Позирует..  едва ли, и  если на  нём  точно  французская  форма  и  Вы  это  подтверждаете ( в  чём  я  сомневался).   Заметьте,   на  его  ногах  не  сапоги,  а  кажется  ботинки.  Согласен,  ещё  можно,  чтобы  покрасоваться  напялить  в  ателье   форму,  но  сунуть  ноги  в  чужие,  быть  может  грязные,  потные   башмаки…,  это  ни  в  какие  ворота….., никак  он  не   мог.


А  третий  написал;

А какие у вас основания не верить отцу, когда он пишет,что был в плену до 1918? Как раз-таки пленные и были одеты в то,что "бог послал". Может отец эту форму выменял или купил, или в карты выиграл, или выдали ему: война войной, а одеваться-то во что-то надо даже пленным? В 1915 во франц. армии с формой беда была, кто во что горазд. В ходу была форма и старого образца, и нового. Офицеры одевались за свой счёт и позволяли себе "некоторые вольности" в покрое униформы. А солдатам форму выдавали, вот может кто-то новую получил, старую продал/подарил?


А больше инфы   нет.. только воспоминания покойного брата..»ещё до войны рылся в папке, сам видел». Понятно, в семье об этом,  нам, детям  ничего  не  говорили… Во всех анкетах был пункт.. имеете ли родственников за границей?. И  признаться  самому,  что  бывал  в капстране,  в сталинской России было смертельно опасно..  Это  было  чревато ;  могли сослать, куда Макар телят не гонял, ...и это  в  лучшем  случае.


Начал   посылать  запросы  в  военные   архивы  Марселя , Венсенна  и   Обена .    Сначала  мне  не   отвечали,   но   проходили   долгие  месяцы,   я  тупо  их  повторял  и  наконец,  на    третьем  заходе,  из  Обена,  где   находится    Управление   ветеранов  легиона  пришёл  ответ   «  что  человек  не  был  определён  в  индивидуальных  и  коллективных   архивах  Иностранный  легион». Так  перевёл  Гугл,  что  означало;  напрасны  твои  хлопоты.. « отец   не  состоял  в  списках  легионеров». Но  существовал  ещё  Легион  Чести,  куда  могли  зачислить  иностранцев,  оказавшихся  на  территории   Франции.  И  я  повторно  им  направил  запрос.  Ответа – нет..



А  потом,  по  совету  уважаемого  блоггера    SerZh   начал рассматривать  другую  возможность.. и   связался  с  блоггером  из  Болгарии  Валентином  Вичевым.


«Мои коллеги высказывают гипотезу, что Ваш отец мог бы попасть в француско-русской дивизии , которая воевала на Солунский фронт в 1915 году и там получил францускую униформу??? Все это только предположения.  Будем ждать сообщение из Военного архива.»


Ответил ; Судя  по   его  фото  в болгарском  плену,  где  он  в  группе  солдат  и  медсестёр,...            и  Вы сами видите....  выглядят они   неплохо,  сытые и  довольные..  Может  это  сначала,  когда  сидели   в   лагерях Шумене  или  Добриче,  а  после,  в  Варне  режим  ужесточился...,   их   прижали  и   они  голодали.   Хотя  не  думаю,  не  могла  быть  у  болгар  такая  короткая  память,  ведь   прошло всего  то  три  десятка  лет   от  Шипки  и Плевны...  И  чего  мне  пришло  в  голову  нелепая  мысль  о  побеге... да  ещё  через  оккупированную  австрияками   Сербию  и  потом,  ещё нейтральную   Италию... Через   всю   Европу, ...  с   риском нарваться  на   патруль  и  быть  расстрелянным  на  месте. И  видимо  на  север,  не  было  шансов  пробраться  к своим (а  он,  конечно  был  не один,  была  группа) и  они  пошли  в  сторону  Македонию.  Значит,  были  проводники,  сочувствующие  братьям-славянам,  но  как  они прошли  на  Солунский(Салоникский)   фронт?  И  если  добрались…, то могли  ли   их  экипировать  в  подобную,  французскую   форму?.


"Сообщаем Вам, что при поиске в наших архивных документах не нашли сведений о лице Галутин Вениамин Маркович как и о его судьбе военнопленниого в Болгарии во время ПМВ(просмотренны свыше 20 арх.единиц). Из-за большого объема архивных документов, которые находятся в фонде"Военно-пленный отдел 1912-1947" (326 арх.единиц) Вам надо лично посетить наш читальный зал и провести сам поиск."


И   если,  даже   доберусь   до  Велико  Тырново,  что  вообще   проблематично.  то  шансы  найти  упоминания   о  побеге,  одного…  нет… скорее   всего   группы  пленных  весьма  мизерны.


И   снова   окончание  его   автобиографии - «   в   сентябре  1918г   прибыл  на  родину,   где   тут  же  пошёл  добровольцем   в   4-й   Советский   Интернациональный   полк   особого   назначения,  служил   в   397-ом   и      421-ом,   и   в   отдельном     Смоленском    полку   жел.    дор.   охраны,   откуда  в 1922г  и  демобилизовался».— И   сохранилось   удостоверение   тех   лет ….




Воевали  ли   эти  соединения  или   только    патрулировали   и   охраняли    железные     дороги...  мы   не   знаем...  Отправлял  запросы  и  в  Смоленские  архивы  и  в  архив  ФСБ,  и  в    архив  РГВА,  на  Адмирала  Макарова,  где  сохранились  несколько  фондов  по  ЧОНам,   но  всё  было  напрасно.



Красноармеец  397-го  Совет.Стрелкового   полка.   пред.  1920-1921гг


И  только  на  сайте  /smolbattle.ru/  нашёл ;

СПИСОК ЧАСТЕЙ СМОЛЕНСКОГО ГАРНИЗОНА
1919 год
1. Смоленский караульный батальон (726) - Свирские казармы
2. Особо-Кавалерийский железный эскадрон (461) - Копорские казармы
3. 2-й Смоленский запасный батальон (2645) - Свирские казармы
4. Конский запас (436) - Минские казармы
5. Конно-грузовой транспорт (106) - Свирская ул. Потемкинские казармы
6. Советские пехотные курсы (500) - Здание бывшей духовной семинарии
7. 8-й тяжелый артиллерийский дивизион 8-й стрелковой дивизии (867) - Краснинские казармы - Покровская гора
8. Отряд при Чрезвычайкоме (850) - Социалистическая ул.
9. 2-я рота 16-го Смоленского полка железнодорожной обороны (327) - Витебское шоссе 22,


И   в  последней  строке  ссылка  о  том  самом  Смоленском  полку  Жел.Дор.Охраны,  о  котором  упоминает  мой  отец.   Пока,  однако,  не  густо..,  к  сожалению..



По  видимому,      родители    поженились     до   его    демобилизации,    ведь    в    том   же    1922г    родился    наш   старший      Мирончик,   и    жили    они    первые     годы    в    Хиславичах.       Это    было    одно   из    бесчисленных     местечек     Еврейского    архипелага,   где   во   времена   Николая  1,    когда    наделяли     фамилиями ,    на    вопрос     безвестного    урядника    нашему    предку….   Откуда   ты?,    и    он   ответил…  Я   из    галута..     тот   и    отрубил  …..Вот   и   будут   и    ты, и    твои     дети,    на  веки   вечные…    Галутины .


Был   уверен,  что   наша   фамилия   от   общеизвестного  Галут - Рассеяние,  Изгнание   и  даже  хвастался   об  этом  родственникам.   Правда,  было  это  в  докомпъютерную  эпоху.,   но    освоившись    на   нашем  сайте  и  …потому несколько  поколебавшийся  в   святом  убеждении,  что    она    восходит   к   Рош-Галуту,   главе   еврейской   общины   Вавилона    решил  удостоверится  в  этом,  …  и  получил  по  мордасам..    Уважаемые   Jorge и  A.Beider разъяснили  невежде ; ....   искаженная    форма    Галутин   от   женского   имени   Геля,  Гелюта,   Гелютин,...  как   Хаюта,  Ханутя,   Хаютин. Да,   витал   в  эмпиреях....  и  бац...  я…  на   грешной  земле...  разбилась   хрустальная   мечта,...   не  прощу   этого   экспертам .....  вовек!!!!



А  мама,   Эйдлина   Рахиль   Григорьевна   была   из   другого  местечка , Монастырщино . И  что  знаменательно,   из   общения  с  Шломо  Гуревичем  выяснилось,     что       у   нас   у   всех   предки  по   мужской   линии   были   из   Хиславичей,    а   по  женской---  из   Монастырщина,   что   в   40  км.    Такова  была  видно,   тогда      традиция, ....  брать   невест   подальше,   чтобы  не  было кровосмешения....


А   время   было   какое,… разруха   после   гражданской,    безработица    и   неустроенность   ( в  местечке только  чулочная   фабрика),  и  это заставило   их   уехать  в  Витебск.     Как  же   они   там    выживали…;  как  вспоминает  Зиновий,    у   отца  был  рыбный   магазин…  а    вот,   средства   на  обзаведение,   аренду   помещение    дала  наверно,  его    мать..    Ещё  в  1902   их  семья   перебралась  в   Смоленск.  И  это  выяснилось  из  справки,  что  я   получил  из  местного   архива.


В документах Смоленского общественного раввинав «Алфавитной ведомости о евреях, проживающих в 3-й части города Смоленска» за 1914 год указано:

В графе «Фамилия, имя, отчество» -  Галутина Сима Израилева Евсеева (так в документе), Хисловская мещанка (так в документе) Мстиславского уезда Могилевской губернии, 46 л;

В графе «Семейное положение» - вдова;

В графе «Год прибытия» - 1902 г.

В графе «Место жительства» - Кваскова улица, дом Калоева;

В графе «Документы» - по разрешению Смоленского Губернского Правления от 24 июля 1902 г. за № 927 и годовой паспорт Хиславичского мещанского старосты от 5 февраля 1904 г. за № 175.

В графе «Действительные занятия» - торговлей в доме Калоева, Кваскова улица.


Значит, семья  перебралась  из  Хиславичей  в  Смоленск   летом  1902г  и  существовала  за  счёт  торговли   мануфактурой  в  доме  Калоева  и  там же,  на ул.  Кваскова,  по  крайней  мере   по   1914г  они   и  жили.      И  бабушка   Сима   тянула  на  своих  плечах   подрастаюших   четверых  детей  и  больного  деда   до  его  смерти  в  1908г.  И  после  его  ухода,  через  пару  лет  в  Америку  двинулся ещё несовершеннолетний наш отец   Вениамин (Беньямин).  И  как   стало  известно,   через    шесть  лет   после  смерти    мужа,  в 1914г ещё  молодая  и  красивая  вдова  …  выходит  замуж.   Дети  уже  подросли,   Анне,  ещё  незамужней   уже  17-18,  старший   Борис  и   средний,  блудный  Вениамин ,  после  всех  злоключении,  возвратившийся  из-за  океана   живым-здоровым,  видимо,  стали  на  ноги  и    рядом  с  нею   только   15-летняя  Фаня , … можно   и   о   себе  подумать.. И   в  этом   я  удостоверился,   когда   уже  в  давнем  2008г  списался  в  инете   с  уважаемой  Леной  Хейнгерс  и  она  переслала  мне  упоминание  о  судьбе   её     дальнего   родственника.



«Сима  Израиль  Евсеевна,   урождённая  Черняк,  1872г  вступила  в  брак   с  Кромышевым    Абрамом    Самуиловичем   (из   метрической  записи  Смоленского  общественного   раввина),   хиславическая  мещанка,   вероисповедование  иудейское,  на  момент   вступления  во  второй  брак ...  вдова.  В  1929г    в  Вязьме  была  лишена  избирательных  прав,   как   «административно  высланный  торговец».  Имя указано,  как  Кромошева  Сима  Евсеевна. ...поженились они, кажется, в  Вязьме  в  1914г   и  жили  последние  годы  в  Москве.»



Итак,  год  1915..     почти  все  дети  уже  были  совершеннолетние...  отца,   и   скорей   всего  и  дядю   Бориса   призвали  в  армию,  и  у  бабушки  Симы   на  руках   оставались  дочери  Аня    и  Фаня. И  обе  они,  как  мы  предполагаем,   оставались  в  Смоленске,... тут и  замуж   повыходили ( в  отношении  тёти  Фани—это  точно). По  всему,  семья  пережила  тяжкое   время   вместе,  в  Смоленске   и  бабушка  Сима уехала  вместе   с  мужем   в  Вязьму   наверно,  после    1-й Мировой.




Ко   времени,    когда    начался    НЭП,       они    проживали     в   Вязьме,    и    по   видимому,    она    и   помогла    сыну   с   открытием    этой    лавки.    Жизнь  продолжалась…..   и    в   марте       1924г  у    родителей    появился   на    свет   еще   сын    Зяма.    Но,   видимо,   в   Витебске   у   них  не    было  жилья,   приходилось     арендовать   его,    да … и    .постоянно     увеличившееся   налоги,    проблемы   с   поставщиками,    заставили    их   поставить   крест     на   этой   лавке…   и    переехать   в    Смоленск,   где   проживали    обе    сестры   отца,    и    они    помогли   ему    найти   работу.    Но   и   там   было   не    сладко,     и   мы   узнали   об    этом,   когда   увеличили    удостоверение    матери.           И     вот    тут   выяснилось,   что  это    удостоверение     личности      Галутиной    Р.Г.    выданное    Упр.   мил.   гор.   Витебска   6  марта  1924г.,  и   в   графе  «особые  отметки»   стоит  «  сын  Меир  2 года».   И   тогда,    выходит,   что   Мирончик  родился   в   1924г.   Но   особый   интерес   к   дате ;   справка    то выдана  6  марта,   а   на    другой     день,    7   марта    приходится   день   рождения    ныне   уже  ушедшего      брата    Зямы.      Но   мы    знаем,  что   без   личной   подписи,    удостоверение,   в   те  времена    равнозначное     паспорту,  не  выдавали,  и   в   действительности   ее  закорючка   там   отсутствует.    И,   скорей   всего,    мама    была   в   роддоме,    и   оттуда   отец    привёз     какую-то    бумаженцию,    или    просто    сунул    им   пару     карбованцев.      В   любом    случае,    он   это   удостоверение  получил,    а  на     другой      день    появился   на   свет     старшенький   мой   брат.


И    ещё…  из    штампов,   что   стоят   на  обороте    этой   справки    видно,     что    родители    переехали     из   Витебска   в   Смоленск   глубокой   осенью,     в    октябре   1924г.

И   ещё  из  неё (   на   обороте  видно)    что  нач. мил.  г.  Смоленска  разрешил    прописку ;  сначала  о  продлении  …по  31  декабря  1924г,  а  затем..   по 6  августа  1925г .

А  были  они  прописаны  по  трём  адресам ;


На  ул  Тенишевская    по    23.9.1924г

На   ул.  Хитерн  д.29  по     6.11. 1924г.

На   ул.  Н.Всехсвятская   д.51   по   19  июля   1925г




Из   этого    следует,     что   больше  6  месяцев   не   разрешали     прописку,   и   это   понятно,    Смоленск    к   тому   времени   стал   областным    центром,   но,    зачем,   надо   было   скитаться    по   квартирам,    меняя  их    каждые   три-четыре    месяца…  в   чем    загадка,    почему   эти   постоянные   переезды.    Не    были    ни   отец   мой,   ни    мать    скандалистами   и   сутягами,   да    и   в   их    положении   это   и    вообразить   то     трудно.  Почему    за   неполный   год    поменяли    три    квартиры,……   и     мне     представляется…запряженная …   клячей    телега    с    нехитрым    скарбом,  тащится   по   городу,   за   ней  идет    отец,   с   чемоданом,    мама    ведет   за   руку   двухлетнего     Мирончика,   а     на   телеге,  в   корыте    сладко    посапывает   Зяма,    еще   грудничок….   та   еще    картина,   не   позавидуешь


Но  когда  в  2010г  мы  получали  ответы  сначала  из  Витебского,  а  потом  и  Смоленского  архивов,  то  картины  их  жизни  вырисовывались  ещё  более  гнетущими,  чем   нам  поначалу  казались.     Из  Витебского    получил;


1)  Имеется  декларация  (заявление)  о  доходе  плательщика  за  1923-1924    финансовый  год   Галутина  Веньямина  Марковича,   проживающего  на   Ул.  Поперечно-Петровская, 10 ,  безработного,  получающего  средства  из  Америки.   На  документе  сделана   отметка  ;  уехали  22  июня  1924  г.   в  г. Смоленск  всей  семьёй


И   выходит,   что   отец,  вместе  с   семьёй    проживал    в  Витебске   по крайней  мере   два  года (1923-24гг)  и   снимал  квартиру   какое-то  время   на  ул.  Поперечно-Петровской  10.

Но  самое  интересное,   был  безработным   и  ..??..  получал  средства  из  Америки.


И   тогда  эти  строки   понятны ;  у  них    была  лавка,  приносила  небольшой  доход,  но  патент  был  оформлен  на  мать ,  а  отец   числился  безработным


Но  от  кого   доллары   ?  Как мы  теперь  знаем,  только  после  стольких  лет неизвестности  ,  не  было  встречи  братьев  в  Нью-Йорке  в  1910  и  дядя  Боря, который  позже,   во  время  Голодомора   нам  помогал,    эмигрировал  из  Константинополя    в   США   только  21  мая  1922г    и   тогда    сам   ещё  нуждался  в  помощи.  И  кто – же из  наших  родственников   смог  в  то  время   пересылать  родителям,  и  не  раз .. буквально («получал  средства»)  доллары ?   И  хотя  мы  знаем  сейчас  поимённо   десятки  наших  родственников,  которые  тогда  жили  в  Нью-Йорке,  но  кто  же из  них  тогда  родителям  помогал  можно  только  гадать…



У  них,  как  вспоминал  старший  Зяма   был   рыбный  магазин.. И   отец  был  за  главного; катал  бочки с сельдью, стоял  за  прилавком  и    зная  его  трудолюбивый  характер,   наверно,   всё  успевал. Но  откуда  у  них  были  деньги  на  съём  помещения,  на  выкуп  патента.  Предполагаю,  что  помогли  переводы  родственников  из  Нью-Иорка   да    бабушка  Сима  из  Вязьмы  временами  подбрасывала …


И книга  Аркадия  Землера   «Витебск  и  местечки…1917 -1941» ,  которая  у  меня  сейчас   на  руках,   добавила  ещё  аргументы  в  пользу  решения  отца  уехать  в  Смоленск…   Предполагаю,  что  их   просто  задавили  налогами..


«Стр.82   «Налоги  взимались  независимо  от  рентабельности  частного  предприятия,  причём  нередко  налог  превышал сумму  имевшего  товара.   Витебские  торговцы-должники  (недоимщики),  не  внесшие  в  срок  требуемую   сумму,  арестовывались  ОГПУ   и   содержались  под  стражей  до  внесения  налога.   Иногда   для  этого  приходилось  распродавать   домашнее  имущество»

Стр.83  «Усиление  налогового  пресса  в  1923 – 1924  г.г.  повлекло  повсеместное   сокращение  частной  торговли.  Вместо  лавок  всё  больше  стали  использовать   выносные  лотки  и  столы,  возросла  торговля  вразнос   и  неофициальная    торговля «



2)  В  документах  Смоленского  губисполкома,   в  списке  лиц,  лишённых  избирательных  прав  за  1925  записано ;


Фам.         Имя.       Отчество     возраст       адрес           Род  занят.        Разряд  выбр.

                                                               проживания                                 патента


Галутин   Вениамин  Марк.           32     Интернацион.  33     торговля

Голутина   Рахиль   Григор.          36    Интернацион.  33     торговля                   2


И  выходит,  согласно  записи,   когда   родители  приехали   в  Смоленск,  то    там,  чтобы  выживать,  приобрели  патент,  сняли  помещение  для  торговли. И  размещалась  эта  лавка   на  ул.  Интернациональной  33,   и  там  отец  был  занят  большую  часть  дня???   Стоп…  родители  только  жили   на  этой  улице, (там  же   указано   ясно --  адрес  проживания) в   доме  33 ,  в   тот  момент,  когда  в      1925  г  они  оказались  лишенцами…  А  как  же  они  зарабатывали  на  жизнь,  где  торговали ? А  на  это  указывает  незаметная  цифра    в  обозначении  патента..   2..   И   я  сразу  же,  как  её   увидел ,     всё  ломал  голову,   что  же  это  за  цифра?    В   бюрократическом  государстве,   каким  уже  тогда  становилась  Страна  Советов   любая  закорючка  была  шлагбаумом,  о  который  не  только  лоб     разбивали.    Могла  она   оказаться ,   в   любой   момент  и    «небом  в  клеточку».   И  когда  я  понял   истинное  значение   этой  цифры,  то  был  буквально  потрясён…   Какая  к чёрту  лавка!!   Ишь  о  чём  размечтался!    Всё  было  гораздо  хуже!!


« Стр.83  «Все  торговые  предприятия   были   разделены  на   пять  разрядов..                  К  самому  низкому  1  разряду   были  отнесены  торговцы  с  лотков  или  вразнос,   которым   дозволялись   продавать  товары   на  рынках  или   в  других  местах,   с  рук  или  мешков…


К  2   разряду- торговавшие  сами  или  с  помощью  одного  члена  семьи  из  ларей,   со  столов  и  телег». Не  было  у   родителей   денег  на   лавку,  на  её  обзаведение  и  тем  паче  на  патент;  там   налоги   были   соответственно  намного   больше..   И   стоял  отец,  скорей  всего   на  рынке..  И   скорее  всего  торговал   из  ларей; .. а   было  ли   у  него  там  постоянное  место?   а  они  запирались  вечером,  когда   домой  уходил ?   Не  думаю..  И  главное,  торговал    чем?  Если  рыбой  или  селёдкой,  (как   Зяма  вспоминает),  то  из  бочек..   Значит,  когда  рынок  закрывался,  надо   бочку  закатить   на  склад .  утром  получить  и    вновь  перекатить  на  место..  Господи,  ему  не  позавидуешь..



Из книги  стр. 117

В 1918-1924  гг   лишение  избирательных  прав  не  имело   серьёзных   экономических  или  общественных  воздействий.  Во  второй  половине  20-х   ситуация  резко  изменилась,   и  лишение  избирательных  прав  превратилось  в  серьёзную  проблему.  Были  введены  ограничения  при  приёме  детей  лишенцев  в  вузы  и  техникумы,  те,  кто  учился  в  них  изгонялись (с  апреля  1929 г.),  для  лишенцев  была  повышена   плата  за  школьное  обучение,  были  установлены  более  высокие,  чем  для  всего  остального  населения,  подоходный  налог  и  квартирные  платежи.  В  апреле  1929 г.  лишенцев  стали  выселять  из  государственных   и  национализированных   квартир.  Наконец,  лишенцы  не  имели  права  на  «заборную  книжку» -- основной  документ  на  получение  продуктов  питания   после  введения  в  1928 –1929 гг.  карточной  системы.  Во  многих  местах  власти  расширяли  центральные  инструкции  и  лишенцы   оказывались  без  бесплатной  медицинской  помощи  и  социального  страхования.  Дети  лишенцев,  уже  учившиеся  в  старших  классах,  подлежали  исключению..    При  этом,  рекомендовалось  избегать  в  школах  (так  же  как  в  вузах  и  техникумах)   «особой  кампании  по  чистке»,  представив  всё  в  форме  «самоочищения».   На  этой  почве  участились  самоубийства.



И    напоследок  картина,   как  выживали    наши  родственники  из   Хиславичей.  Если бы  отец  не  был  волевым  и   решительным  человеком,  подобная  судьба ,  не  дай  бог    и   нас  бы  ожидала…


В тех же документах,  из  Смоленскокого   архива  в «Протоколах заседаний по предварительному рассмотрению лиц, лишенных изб. прав при облисполкоме», в протоколе № 299 от 9.11.1933 г. записано:

«…Ходатайство о восстановлении в избирправах гр-ки Галутиной Гиты Абрамовны (м. Хиславичи, Хиславичского района). Лишена избир. прав как иждивенка мужа, имевшего кожевенное производство, где применялся наемный труд. Муж умер в 1931 году. Просительница с 20.09.1931 г. работает в чулочной мастерской. Ходатайство удовлетворить и гр-ку Галутину в избирательных правах восстановить.»


А  эти  записи  были  прежде;

Эфроим –Иоселе   1848 Сын   Гершеле   1878   жена  Гинда (Гита)

1916 Рождение метрическая запись синагоги
Родилась 15 мая (Ияр 25) девочка Рахиль Лея. Ее отец Гершеле сын Эфроима



Вывод;   мужу   Гинды-Гиты   Гершеле  пришлось   закрыть   мастерскую   ,  а   на   руках   семья,   быть   может  у   них    были   ещё   дети,    работать   негде,  ( в   Хиславичах    в  то   время   была   только   чулочная  фабрика )  и   от   нужды  и   безвыходности   Гирш  умер  в 1931г совсем  молодым  (1878-1931),   всего  то  53-и лет.   Пока  мы не  знаем   и   вполне  может   быть,  что   её   тесть,  Эфроим --Иосель..,   а   он   с  1848г   пережил   своего   сына»



И     неудивительно,   что    при    их     бедности   и    неустроенности,…..  чем   платить   за    наём    квартиры…  сколько    семья   их   поменяла   за   прошедшие    годы,    да   ходить    каждые    полгода   в    милицию,     просить,     унижаться,     могли     ведь    и    не    продлить,     и    тогда    что….    возвращаться   в  Витебск,   где  ни    работы,  ни    жилья,  на   «круги    своя». И     поэтому     отец     ухватился    за      возможность   круто    изменить    жизнь,   тем    более   был  человеком  молодым,     решительным,    смелым,    да   и   никакая   работа    на   земле    его   не    пугала.   И   весной    1926г    семья    собралась    и    тронулась    в   путь.   По  видимому,    они   получили   подъёмные…  ведь  надо   было    заплатить   не   только   за   билеты,   но    и    отправить    вещи       багажом,   и   согласно  наряду,   они   высадились  в   степном    Крыму,    на    ст.     Воинка,    а   там,   недалеко   и    участок  №??,     и……   началась    новая     жизнь.


Меня,    когда   об   этом   задумываешься,      мучает    вопрос,   с   какой   стати    отец,   с    двумя    малыми    ещё   тогда  детьми,   поехал   в   неизвестность,   вроде  бы    на   голое   место,   в    Крым.      Мы    об    этом    знаем  немного,   но    вот,    сейчас,    в   2004г   в   Питере    открылась    выставка   «Красный   Сион»,    посвященная,    как   пишут,   «   колоссальному    эксперименту     20-х    по    созданию    земледельческой,    еврейской    страны     на   Украине,    в   Крыму   и   в    Приамурье»     Была    тогда,   весной    1925-го    такая   же    агитация,    как   и    намного   позже,   при    Хрущеве,    «на   целину»,    и   знаем,   и    видели    в    кинохронике,   с   каким    энтузиазмом   и   верой   в   счастливую    жизнь    евреи     ехали    осваивать   целинные   земли.    Как    чеканил    впоследствии,     убитый         в          лагере        идеолог        Красного   Сиона ,  (   оказывается,   был   такой)   Иосиф   Черемисин,. … «    Мы   должны   превратить    еврейское   население    в   народ…..  с     преобладанием     физического    труда»    А  какая    была   пропаганда,    какие     песни    сочинялись    на   злобу    дня,   даже    частушки,   в   подтверждении     веры,      что   еврейские   колхозы….,    вековая    мечта     местечковых    масс. И    наш    Джанкой    попал  в    историю… в   заметке   о   выставке  я    записал    чудный   стишок:

Мой    брат  на    тракторе,   Абраша…                                                                                      

а   трактор    сменит   на    комбайн…                                                                                    

тетя   Соре   на    косилке…                                                                                                  

Бейле     возле    молотилки…                                                                                                     

все    в   Джанкое…..   джан,   джан



А    теперь  призовём      на    помощь   близких…..   в    начале    января    1996г,    когда   я    приезжал   в   Москву,    это   выходит,    семь   лет    назад,  мы    братья     Галутины    собрались   в   Черёмушках,    чтобы    припомнить,    осталось  ли   у     нас    хоть    что-то   в    памяти  о   детских    годах    в    Кадымо.  Что   касается     моей    памяти…  картина    незавидная,   а    уж   о   Грише… лучше    помолчим.      А  солировал    Зиновий    Вениаминович,   и   большая    часть   плёнки    записана    с   его   слов,    а       мы,   к   сожалению,  при   сём,   только    присутствовали.

(сокр.  вариант)

Итак,  место   действия….квартира  его   сына   Виталика,    и   тут,    возле    магнитофона….  трое  братьев,    Нина    Степановна,   Шура  и   Оля  (их   внучка).


ИОСИФ:     Я   был   уверен,   что    когда  его   взяли   на   Южный    фронт,   против   болгар,   а   они    тогда    воевали    против    нас, он   в   15г   попал  в   плен,   и   был   в  лагерях    Добруджа   и   Варна,   и      думаю…   сумел     бежать,   и    как-то    попал   во    Францию.     И   там,    наверно,    он   служил   в   Русском    Экспедиционном   корпусе,   а   уж,    после….уехал    в    Россию.  

                                     

ЗЯМА:      А  мне   отец    рассказывал,   что    когда   ему   было   лет   13-14,    он    в   Одессе   сел   на    пароход,   а   он   шел   в   США,    и    вот,    он   попал    туда,    будучи    еще   несовершеннолетним.      А   может,   ему   было    !7,   а   до   этого    туда   уехал   его   старший    брат   Борис,    и   там   они   встретились.    Естественно,   пытался    устроиться    на    работу,   и   был    разнорабочим,    мыл    посуду.     Да     он   там   скитался,   и   не   пристроился,  и   потому   возвратился   домой.   И   тут   началась   война,  попал  на    фронт…и    там   попал   в   плен,   к    болгарам.   У   нас   было   фото,    и   там    человек   10-12,   и   отец   сидит   посередине,    и   кому-то    протягивает    руку….  И   там   на   нем   фуражка  с   русской   кокардой..  а   потом    он    возвратился   в   Хиславичи,    и   они   с   мамой    поженились.      И    где   они   жили…   а    жили    в   Смоленске   и   Витебске.    Я   знаю,   что   в   годы   НЭПа   он   заведовал     селедочным    магазином.    Мы   уехали   в   Крым   в    1926г,там    образовались   ТОЗы.   товарищества   по   обработке   земли.      Евреи  поехали   на   землю,    и   что   двигало   ими,    трудно   сказать.         И   приехали   мы   в   Воинку,    и   не   помню,    что    там   было,    но    хорошо    помню,   что    там   родился   Ося.

  

ИОСИФ:        Но   зато  я    помню    прекрасно,     был   у   нас   птичник   на   300   кур,   и   не   простые,    а   породистые,   лехгорны.     Были   лошади,    даже,    кажется,    две,   и   корова,   и   жили   неплохо,    и   всё   это   на   деньги    Джойнта.      Откуда   у   нас… на   билеты    бы   не    хватило,   нищие   были.    А   потом    случилась   коллективизация,   лошади   наши   оказались  на    колхозной    конюшне     и ….  всёх     подровняли.                                                                                                                                          

ЗЯМА:      Я  не   помню,   хорошо  ли   мы    жили….  переехали     мы   в   Кадымо ,    в   к-з  им    Свердлова,    где    евреи,    русские,    украинцы,   татары,    но    евреев,    наверное,    большинство.      Там   я    окончил    4-й    класс    еврейской    школы   и    учился   на    идиш,    и   с   5-го    класса    ушел    учиться   в   Джанкой,   что   был    от     нашей     деревни   4   км   и    каждый    день    ходил     туда    пешком.     Гриша    родился    в    Симферополе,     я    знаю,      отец     отвозил    туда    маму    в     роддом.       А   мы    в    Крыму     жили    таким    образом,     что    «разом    густо,    то    разом    пусто»,   как    привыкли    говорить     родители.     Когда     урожайный    год,    то    жили    неплохо,     а    когда    неурожайный,     то …..   зубы    на     полку.      Но   в    1933г,     когда    умирали     люди    повсюду,    и    потом   я     узнал,       что   и    на    Южной    Украине,    нас     поддерживало    то,    что     дядя    Борис   присылал     из    Америки    доллары,    и    мы    их    меняли     на    хлеб,     может….тряпки.      Мы    тогда    ходили    голые….босиком     шлепали.     Я   не   знаю,    где   был    Торгсин,     наверное,    в    Симферополе.    Но   мы   не    умерли     наверное,     с    голоду    не   от     каких-то    долларов,    а   я    хорошо    помню,    благодаря    тому,     что    остался   кормовой    буряк.     Был   у   нас   подвал,    и    там   имелся    запас    свеклы.     Возможно,    что    мы   не    сразу     поели     этот   буряк,       … сначала       были   у    нас    какие-то    деньги    на    хлеб,    а    местные,     ….уже    все    съели.     Я   помню,    как-то     вечером,    мы    сели    за    стол,    все    пять    человек,   и    мама   поставила     на    стол    ведро    кормовых      буряков,   и    тут    постучали    в    окно.   А    мы    ведь    при     лампе    сидели,    и    в    деревне,    и    у    нас    не   было    никаких     занавесок.                И   газет    тогда   не    было,    и   ничем    не   было    занавешено,   и    человек,     который    стоял    снаружи,    видел    всё,    что    в     комнате    делается.                        И   отец    подошёл   к    двери,    её    открыл,   и     человек   вошел   и    попросил….я ….    голодный,     дайте    свёклы…,      и   отец   пригласил    его    к    столу,    и   он   с   жадностью   набросился   на    эти    Буряки.        Был   он    опухшим,    и    только    тогда    я    узнал,    что   с    голода     люди    сначала    опухают,   а   потом    умирают.    И   у   нас,    в   деревне,    многие     умерли.      И   у   меня    осталось    в    памяти,    что    благодаря    этим    запасам    мы   и   не   померли.


Дядя   Боря..  ни   разу  в    жизни   мне   не  довелось    так   назвать  моего   родственника.  В  то   время,    когда   он    пересылал     нам    не   только    письма,   я   был  «от   горшка  два   вершка»,   но   прекрасно   помню   семейную   легенду,   что   мол, «  благодаря  ему   мы   и    спаслись   от   голодной   смерти».     И   было   это   после   нескольких   лет   тяжелой,  но  привольной   жизни    в   степной   части   Крыма,   на   участке    около   Воинки,    где  на  средства    Джойнта   был   построен   дом   с  пристройками,    где   поначалу    жила    наша   семья    неплохо    (две  лошади,  корова,   птичник),  и     где    наш   отец,    мещанин  из   Смоленска,   пахал,   как   вол,    пытаясь   прокормить    всё   более   увеличившуюся   семью .    А   орава    к   тому  времени   у   родителей    была  изрядная--  четверо   пацанов   от   двух   до   девяти..       Но     потом,   началась      коллективизация      и    нам    пришлось    снова   переезжать    в    село      под      Джанкоем    и   вступить    в    колхоз.


И    вскоре..   первый   обоз   с  зерном... и   призывы ;- « евреи     Кадымо    должны    подать   пример   всем   еврейским   колониям   в   округе....  Кадымо    станет     флагманом    нового    движения»..   И   пошло-поехало...,   как  и     везде,  по   всей   стране,...   всё   более    нарастающие   из   года   в   год    планы   сдачи   хлеба,    выкачивания   из   деревни    всего   на   индустриализацию,  (   а  ведь   не  отнимешь,... был    этот    монстр     эффективным    менеджером,   но  какой  ценой ?  ....  попутно  отправив   на   тот   свет   миллионы).   И  прежде  то  жили  впроголодь, но   провальный   урожай   1931г  вместе  с  обязательными   заготовками  и   раскулачиванием  стали  смертным  приговором  миллионам.


И  начался    Голодомор!   Но  мы  спаслись   благодаря   дяде   Боре,  который   присылал   нам,   и   не   раз    доллары,   и   мы   на   них   покупали    продукты    в  « Торгсине». Были   в  то  время    такие   магазины,   где  за  золото   или  валюту   можно  было  приобретать  не только  продукты,  где  официально    санкционировали    грабёж   одуревших   от   голода  людей,   где  за  обручальное    кольцо   выдавали   брусок   масла .  И   вот,  как   в   нашем  случае,   дилемма;  получил  отец  перевод  и  надо  идти  в   Джанкой  на  почту  или  скорее  в  банк.


И если  проходило  без  эксцессов ,  а   так  скорее  всего  и  было,   и   получали  они  в  банке    ТОТ - товарные  ордера   торгсина,  то  шли  в  их  магазины  и  отоваривалиь....   и  там  ещё  дрожали,   как  бы  не  попасть  под   рейд  ГПУ...


Но  не  было   выхода,  и  родители  шли  в   первый  раз    видимо , вместе ,  на  всякий  случай..   А так  как  дядя  Борис,  посылал   деньги  несколько  раз,   то  через   сколько  стрессов  они  прошли   и  в  Симферополе  и  в  Джанкое,  когда  уносили   домой    нам,  голодным  детям  полмешка  муки  или  крупы...  Не  думаю,  что  на  эти  ордера   родители  покупади  шмотки,  не  до жиру..  Это  уж  позже, в  1933-37,  когда   завели   свиней   и  продавали  мясо,  ...  да  в  том  же  Севастополе   и  завелись   лишние  рублики «мы  разбогатели  и  покупали  и  одежду,   и   туфли   парусиновые  и  даже  (о  чём  З.В  так  красочно   вспоминал)  не   жалели  мелочь... ему   на  мороженное» .


Но   старший  брат    вспоминает,   -  « спасла   нас   не   только   помощь    дяди,  а   ещё   и    потому,    что   у   нас  остался  кормовой   Буряк.    Был   у   нас   подвал,   и   там  имелся   запас  свеклы..    Возможно,    сразу   мы  не  поели   этот   Буряк,   потому   что  сначала   у  нас  были   какие-то   деньги   на  хлеб...(  вот  именно,...  валюта  от    дяди   Бориса..   ИВ).    И   у   нас   в   деревне   многие   умерли..   И  у  меня  остались   воспоминания  что  благодаря   этим   запасам  свеклы    мы   и   не   померли».


А   потом,   в   1938г   мы  уехали   в   Москву,   отец   работал    подсобником   на   строительстве   м.  Киевская,   и   в  анкете  ОК,    в  нужной    графе,  конечно   писал...  « родственников   за   границей--- не   имею.»    Шёл   вовсю   сталинский   террор,   ещё   была  жива   ежовщина,   и   иметь   за  рубежом   родственников   было   смертельно   опасно.    Значит,   переписка   с    моим   дядей   закончилась   ещё  в   середине   30-х.


Во   время  войны   отец   погиб,   в   эвакуации    все  документы  пропали,    да      и   мы ,  если     начистоту,  и   не   интересовались   судьбой   дяди    до....  времени   сего.   И  только   пару   лет  назад    мы   узнали  из   информации    переписи  США    1930   года,       что   «   Галутен   Борис;   1930   Филадельфия  избиратель   штата       Пенсильвания;  рождение  около   1893»


И  дальше.. «-Эмигрировал   в   Соединенные    Штаты   из   Константинополя   и   прибыл   в   порт     Нью-Йорка   23  мая   1922г».


И    спустя   десяток    лет,    когда    наша   семья   жила  в   Крыму,   в   колхозе,    и  нас,   пацанов   осталось  трое,  ( старший  Мирон  в  1930  умер   от  скарлатины)   не  исключено,    что     именно   его   доллары   спасли    нашу    семью   от    голодной   смерти.    И   за   это,   надеюсь,   за   его   доброту,    судьба   даровала   ему   долгую,    счастливую    жизнь.»


Да,    мы   жили   таким    образом,….в    летнее     время,   в   дни    каникул,    я    уходил     работать    вместе   с   отцом  на   полеводческую    бригаду,   а    мама   была   в   этой    бригаде..   дояркой.                                                                                                                            

ИОСИФ:         Нет,   она   сначала    была    дояркой,   а   потом   отец     перевел   ее   в    полеводческую    бригаду,     там    полегче.   Почему   я   это   помню…  мне   лет  5-6,    стою    у   лестницы,     что   приставлена    к      стене  большого     амбара   и   жду   маму.     Там,   где-то    на    чердаке   она   вместе    с     несколькими     товарками   перебирает    лук.    Какая-то   женщина    ставит   ногу   на   поперечину,    и   я    задираю    голову….  но   она,     увидев   меня,     кричит…»   отойди…..,   отойди    дурачок».    Я   не   понимаю,   чего   меня   гонят,…  я  же   жду    маму,   не  ее.      Кто-то   хватает   меня   за    шкирку     и     отводит    в    сторону,   и    я    обиженно    шмыгаю    носом.   Вокруг     смеются..  и    я    никак   не   соображу,  …неужели     надо    мной.    Понадобилось    повзрослеть,    чтобы   понять;  не  были  в  моде,  да  ещё  при  нашем  жарком  климате  некоторые  предметы  женского  туалета. Да,   и    тогда      отец   ее    перевёл,   а       из-за    чего,  у    нее   стали   опухать   руки…  от    дойки   коров подёргай    день-деньской    за    сиськи,   не   то   заболеет. Там трудодни даром не давали.   Стоял вопрос  или-или, если не работаешь, то и не получишь, а у неё семья.                                                                                                                             


ЗЯМА:      Там    все    старались    заработать,   а   отец   был   сильный,    здоровый    человек,   и   лучше   него   никто   в   поле   не   складывал   скирды   на   корм    скоту.     После   того,   как    убрали    и   обмололи    хлеб,    надо   было    скирдовать,  и    чем  больше    была    скирда,    тем    больше     увеличивалось   сохранность     соломы,    и   его    профессионализм     заключался    в   том,    как    завершить   эту    скирду,.. сложить   ее       так,      чтобы     вода,     дожди      которые     шли    зимой,   с    нее    скатывались,  не   попадали    внутрь.   Летом,    когда   начиналась     уборка,   он   звал  меня    на   работу,    а    как      с   трудоднями…    Делалось   так,    мне    записывали,    редко   0.75,    а    обычно    0,5,    а    отцу,     одну    палочку     или   1,25,   а    бывало,    он    сказал,    поставили    1,75,    но   тогда    мы    были    в    поле   от    зари    до    зари.     Иногда    мы   пропадали    в    поле    сутками,    да,   нас   кормили,    привозили    в   поле    борщ,    и   мы   его    хлебали,    с   хлебом.      И   к    концу    года,    я   хорошо    помню     эту    цифру   мы    заработали      950    трудодней….,   много,    и    в     этом   году…1937    выдался    отличный    урожай   и    нам    выдали    на    них     много     пшеницы.                         


ИОСИФ:     Помню    хорошо,   в   том    году,   в    углу     комнаты    все     было    завалено      зерном,     арбузами,    и    отец    не   знал,    что   же    нам    делать,   надо   было     отвозить    пшеницу   на    мельницу,    а    не    на    чем.                                           


ЗЯМА:      В    деревне     была   тогда        единственная    машина,    с    цепной    передачей,     и    пацаны     бегали   и     на    неё    смотрели.    А    насчет     тракторов?       А   кто   же    тянул     сеялки,    веялки.     Да,    был    трактор    французский,     «Форзон»,   но,    в   основном,    тянули    лошадьми.                 Вот    как   мы    работали…    сначала,         когда    убирали    пшеницу,    то    косили    косилками,    а    тут    нужны   и   сила,   и    умение,    и   отец   тоже    тут    отличался.   Я    тоже    однажды    садился     на    косилку,    но    детских     силенок    не    хватило,     ведь,    надо    ее    собрать     побольше   и    сбросить,    и     чем    больше     получится    копна,   тем      легче    ее   обмолотить.      Там  что   еще    плохо,     дышать    нечем,    пыль    была    страшная.  А    в    отношении    скирдования…..   делалось     это    так..    прикреплялся      длиннющий   трос,   с  большой    сеткой.     И    ее    колхозник    загружал   соломой,    а   отец    стоял    наверху,    с    вилами   и    свистел,   был    у   него    свисток,    или     руку   поднимал,    и    лошадь     тянула     эту    сетку,    и    когда    она   подходила     к   тому    месту,    где    нужно,    он    свистел,    я    останавливал    коня,    отец     развязывал     сетку,    и    человек    с    другой    стороны     тянул    ее   и   она    шла   в    другую    сторону,   и     потом,    отец   эту   солому    разравнивал.    Поняли…..   это    ж    дважды    два…                     И   так,   я     работал,   с   отцом,    года   два.     Был    в     деревне    тогда    магазин    такой,     мы    сдавали   пшеницу,   а   получали    вещи    или    продукты.     И   отец    купил    мне   велосипед,    по    тем   временам,     царский   подарок,   и    я    на    нём    ездил,  и     кстати,    левую    руку   сломал.     По   глупости,     рука    подвернулась,    и    пока    она     зажила,    долго    ходил ..   на    своих…двоих…    и   до   сих   пор…    с   ней..   плохо.                              


НИНА:       А   чем     братья     занимались?                                                                              


ИОСИФ:      Как   обычно,   по     делам   неотложным     бегали.      То  в    степь,     сусликов    выкуривать.     Наберем   воды,     по    ведру,   и   льём   в    норку,   на    спор,    у   кого    быстрее.     А   потом,    когда     выскочит,    палками      забиваем.     Господи,    одно   слово,    живоглоты.     А    иногда,    лазили    на    деревья,    а   где   ж    они   росли,    не  в   колхозном    же   саду,    там    нас    быстро   бы    погнали.     Да,    около    речки…,    там  мы    разоряли    птичьи    гнёзда,   а   потом   менялись    яичками.     Да,   вечно    были    чем-то    заняты.     Ходили   в    школу,   а    потом,    попозже,    начали      сажать    хлопчатник,    и   нас,    целыми    классами     выгоняли    на    хлопок   в    поле,   давали    корзины,  и    мы    собирали…    эти    коробочки.                         Помню,    как   принимали   в   пионеры,    ночью    прыгали    через    костёр,   а   вот…   торжественная      линейка     забылась.     Да,    коробочки    надо    было    собрать    в    течение    недели,    когда    они    раскрывались,   и   мы   были   в   поле,   с   утра    до    вечера,   а    жарища    была,   не    продохнуть.               


ЗЯМА:       А   помнишь,     мы    ходили   на    баштан,    сколько    там    было    арбузов,     принесёшь    домой,    как        стукнешь    пополам   и    лопаешь.       Сердцевину     выешь,   а    остальное    бросаешь.     В    урожайные    годы    были    у    нас    гуси,    держали    год    или    два    кроликов,    была    корова,    молоко   своё,    кормили    двух    поросят   в   год. Скажи,   как   мы     были   похожи    на   тех    поросят,   что   сидели   в    хлеву,     на    другой    стороне    дома,    вместе    с    коровой.   А    как    выкармливали     поросят    на    сало,      он     лежит   в   клетке,    а   мама     заваривала     дердь,   это    мелкая    смесь    отходов    от    пшеницы.    Это   не   полова,    нет,     полову    он   бы    есть   не    стал,   это    такая     мелкая    крупа.      Вот    мама    подготовила   в   тазу,    заварила,   и   ставит    ему   в    клетку,       он    нажрется  и    заваливается     спать.    А    когда    просыпается,    еда   же     остаётся,    и    он    снова,     хоп-хоп,    нажрётся,    и   завалился    набок.    И    вот,    таким    образом,    выкармливают     поросят    на    сало….    одного   для   нас,    а    другого   на    продажу.  К    осени,   \когда    поросенок    большой,   мы   его    резали,    и    потом,    для    выделки     приглашали     немца    Бломберга.  Этот   немец   был   в  деревне    самым     большим    специалистом,    ведь    выделка    колбас    в    домашних    условиях    была    очень    тонким    делом. Кто-то   А      холодильники     были?                                                                             


ЗЯМА:        Какие    холодильники……,    даже   керосин    был    не   всегда.      Так     вот,   после   того,    как    поросенка     закололи…..   я   видел…    отец    брал   нож,    подходил ,   садился  на  колени   и    чесал    ему   живот   и..   ( кто-то…   этого  еще    не   хватало,   на   ночь    глядя,    еще    ропот)…..   всё,   замолкаю..   да,    надо  его    осмаливать,    потому    что   с   несмоленого   не  снимешь    шкуру.     Потом    Бломберг     делал    колбасы,   домашнюю,    ливерную   и   кровяную,    окорока.      Хочу    сказать,   что    та   колбаса    была   очень    вкусной,  и   с     тех   пор    осталась   у    меня    любовь   к    ливерной    колбасе,    и   к   кровяной   тоже,   но   такая,    что    сейчас   продаётся….. никакого    сравнения  с    домашней.     А    окорока    делали   в     коптильне,     был    у   нас,    такой    небольшой    сарай,    сделан    из    самана.                                                                                                           

ИОСИФ: И дом был саманный, и полы земляные, и поэтому и мухи, и блохи.                                                                                                          


НИНА:     А     были    тараканы?                                                                                             


ЗЯМА:     Нет,    не   было                                                                                                        


ВИТЯ:     У     кого-либо    в    деревне    были    деревянные    полы?                                                    


ЗЯМА:  По   моему,   не   было,   кроме  клуба.    Там   полы   были  из    дерева.                      


ИОСИФ:     Помню,    смотрели     «Чапаева»     или    «Путёвку    в    жизнь»,   а    мы,  мелюзга,  сидели    сбоку,    на   дощатом  полу,   рядом   с   полотнищем.  Но   не  на   скамейках,   нет…  нас   тут   же   бы   согнали.  

                                                             

ЗЯМА:    А   еще,   к   празднику,    или     когда   собирались    гости,    мама       мазала      полы,    и   свеже-мазанные        полы      считались    убранством,    как    сегодня     натереть    паркет.                                                                                                                 

ВИТЯ:   Мокрой  тряпкой  глину    размачивали,   и   она  высыхала   тонким    слоем.                                                                                                                                         

ЗЯМА:    Да,    так,  но    ещё,   кроме    тряпок    был   такой   мастерок,     широкий,   и    им    полы    разглаживали,    и   не   один   раз.   А   в    этой    коптильне    развешивали   окорока,    а   чем    топили?    А  топили    кизяком,    это,    если   не   знаете,     высохший,    коровий    помёт.   Но    чтоб    кизяк   загорелся,    надо    найти   курай…….а        это    сухой   кустарник,   его   в    Крыму   много,     когда    ветер….   А   ветра   в   степи    частые,    и    собрать    курай     легко.   И   вот,    берёшь    курай,     поджигаешь,    а   потом    кизяк,  и    закрываешь    дверь   в   коптильню.    Но    всё   равно,    как   ни    аккуратно     строил     отец    этот    сарай,    дым    выбивался   из    всех    щелей,  и   требовалось,     чтобы    напустить    дыма   и   держать,    чтобы    все    окорока    прокоптились,    кажется……,    сутки.   И  после….   копчёности      вытаскивали   и   подвешивали    на   чердаке.   Таким   образом   у   нас    копчёности     были    целый   год,  но…    висели   весь    год   и   не   портились?     У   нас   же   был    подвал,  и   мы   туда   их   прятали,     а   на     чердаке    висели    в    холодное    время    года.                                                           Помню,    был    праздничный   стол,    мы    садились,  мать,    отец,   и    нас     трое, была    огромная    сковорода,   и   на    ней,    сало,    забитое     яйцами.         А    вот    творога    было    не   так   много,   мама    делала    вареники,    а     когда     совсем    не   было,    кормила   нас    варничками.   То   вареники,    а   варнички    совсем    другое,    тонкий    слой    теста   режут   на   кусочки,    сдавливают,    слепляют,   и    в    печку.   Была   большая    русская   печь,    и   в   нее    ставили    огромную    кастрюлю…  такой     чугунок.    И   когда    эти    варнички     сварились,    она    их    вытаскивала    и    наливала    сметану.             Я   говорю   о   годах,   когда    мы    жили    неважно,    и   не   могли    взять    стакан    сметаны    да   и     съесть.     И…    она    закрывала   крышку   и    трясла     этот    чугунок,    чтоб    всё     помазалось    в   сметане.      Мы    садились    за    стол   и    она    накладывала    каждому    в    миску    и     мы      их    уплетали.                                                                                                                           


ИОСИФ:    Я   не   помню,    а    вот,     когда   к    нам    приехала    тётя    Фаня,    то   Эдик    был    совсем    маленький.     Это    было,    родился    он   в   34г,     значит,    в   36,    и    он   спал   в    большой    комнате,     слева    у    окна    стояла    кроватка.     А    у    нас    было    полно    мух,    и   моя    обязанность     была    мух    от   него    отгонять.   И   мне   так   этого    не   хотелось,    ведь       рядом    погодки,       вот..   этот   немец    Фрид,   мой  закадычный  друг,    я  с   ним   на   пару   и    бегал,    но    меня    заставляли.    Вечно    были     какие-то    срочные   дела,   и    когда    я   пробегал    мимо   дома,   мама    меня    окликала  «   на,    возьми,   поешь»  и    я    на   ходу    хватал    хлеб   с   луком    или   с   чесноком   и    шлёпал     дальше   по   своим    делам.     Да,    тётя    Фаня    привезла    какао,    кажется,    «Золотой    ярлык»,   но    не   в    обычном    картоне,    а    в   жестянке,    и     до    сих   пор,    кажется,     я    чувствую   его    вкус….   это    было    чудо.  И    ржаной   хлеб    она   привезла,    у   нас    был    только    пшеничный.                                                                                                                                          


ЗЯМА:    Хорошо,    что   ты    мне   напомнил,   я    брал    в   голодные    годы    чёрный     хлеб,     мать    мне    давала.     А   когда    был     большой    урожай,    и     было    много    пшеницы,   то    мы    ее   сдавали    в     колхоз,    и    пекарня     выпекала    большие    буханки,   по   4  кг,    белые.     И    вот,    в    голодные    годы     мать    давала    мне    кусок    чёрного    и    посыпала     его    песком,   он    становился    мокрым,   и    я    его    съедал      и     шёл    в      школу.     И  это    была    наша    еда   в    то    время.                                                                                                             


ИОСИФ:      Точно,   точно…  и    хлеб   с    песком     был     очень    вкусный.              


ЗЯМА:     И   ещё,    мы   ходили     оборванные.     Помню,    когда    мне    купили     брезентовые    туфли,     то    я     в   них     пришёл    в   школу,     и    там     хвалился,    ведь   в    то   время   не   всякий    мог    их    купить.                                                                                                               

ИОСИФ:    Мы    по   деревне    чесали    босиком,    а   вот    в    школу?                     


ЗЯМА:    Сначала     мы   ходили    в    школу      босиком,    это    точно.    А  теперь   в    отношении    поросёнка,    которого   мы    продавали    в    Севастополе.     Договаривались   несколько    семей,    когда    надо    было    отвозить    мясо    на    продажу,    причём    кололи     поросят    вместе,     одновременно,   и    нанимали    грузовую    машину.     Когда    отец     стоял    на    рынке   и    продавал    эту    свинину,   то     крупные    деньги,    ну, …..   не   крупные,    а    бумажные   клал    в   карман,     а   на   прилавке    было    много   мелочи.    Я       подбегал  и    «    Пап,    а   на    мороженное   можно»….    и   я    убегал…..ел,   и   через    некоторое    время     снова    просил.                                                                                                                                 


ИОСИФ:     Выходит,     он    меня   не   брал?                                                                  


ЗЯМА:      Нет,    я   был    постарше    и   мог   ему    помочь    что-нибудь    поднести     или     ещё   что-то.    И   ещё,   как    пацаны    пошли    рвать    шелковицу.   А   она    была    не   просто   дикая,     она    была   посажена    в    колхозном   саду.    И    мы   знали,    что   есть   сторож,   но,   вроде,    посмотрели    по    сторонам,     не    видно.     И   стали    рвать    шелковицу,    а   рвали    вместе    с    ветками,     спешили,     чтоб    не    засекли.   И    сторож    меня    поймал,    а    остальные    разбежались.    И   он   притащил    все   эти      сломанные    ветки   в    правление     колхоза    и    нас    оштрафовали   на        25руб,   а   в   то    время    это    были    большие    деньги.     И    отец    меня     лупил    смертным    боем,    он   бил    так,   причём,    у   него   была     широкая    ладонь,    и   он    лупил   меня   то   ладонью,   то   ремнём    по    попе.    И    тут    стараешься,     извините   меня,    попу   руками    закрывать,    а   он   по   рукам,   по   рукам.     А   мать,   как  клуха    бегала    вокруг    и    кричала,        «Нёма,   ты      убьёшь   его,     Нёма,    Нёма,    что   ты    делаешь,    не     бей     его».     А   он   не    останавливался,    хорошо    мне    наподдавал.                                      


ИОСИФ:    И   меня    тоже   бил.      У   нас    обычно    зима    слякотная,    а    тут     видно,    в    тот    год    морозы,   и   наша    речушка    замёрзла,    и    мы  пошли   кататься    на    коньках.     Ну,    какие    там    коньки,    какие-нибудь    полоски       металлические    к    ботинкам….  проволокой,    да    нет,    откуда    в   те   годы    проволока,    веревочкой…  и    вперёд.    А   лёд    был    тонкий,   и   я   ушёл    под    воду,    плавать,    конечно,   не    умел,   но    ребята    меня     вытащили.   А  ведь  отец  меня  предупреждал,  не  ходить  на  речку.  Когда   он   об    этом   узнал?     Мне    кажется,  не  сразу,  это   уже  было   в  37,   когда   он   мотался   в  Джанкой   по    судам.   Он     меня    так     дубасил…   так     дубасил…    разложил    на    скамейке,   и   ремнем.    И   мать    так   же   бегала   кругами   и    причитала,…Нёма,    ты     его    убьёшь,     Нёма,    Нёма,    хватит…   Да,    забот    у   него   и    так    был     полон    рот,    а    мы    еще    шалили,    и   правильно    он   нам    наподдавал.                                                                                      


ЗЯМА:        Отец  был    председателем    Ревизионной     комиссии,   его     выбирали    подряд,    как    самого    честного   и    порядочного    человека--    это    была    общественная    работа,     за    которую   не    платили.    Кстати,    вся    стена    нашего   дома     была    увешана    грамотами,    и    мы   ими    очень    гордились.     Там      были….   ударнику       комтруда…   нет,   в    те    годы,     просто    ударнику,   и    когда    награждали,    это    было    почётно     и    уважительно.                                                                                                                      


ИОСИФ:      Была    у   нас   роскошная   грамота  с  позолоченными    буквами,   и   там…лозунг,   «  Даёшь     автомобилизацию     всей    страны… и   дальше…»За    успешное    выполнение    задании   ГУШОСДОРа.»    это     Главное  Управление   шос. дорог, почему то    я   запомнил.                                                              


ВИТЯ:    А   эти    грамоты    пропали?                                                                                          


ЗЯМА :     Конечно,   когда   уезжали.     Да,   был   в   деревне   комбайнёр   по   фамилии   Кобец,     или   Кобец,    как   ударение,    не   знаю,    и   он   намолотил   25   центнеров   с    гектара,  с его    участка.                                                                            


ИОСИФ:    Не   так,    как    Стаханов,  там   на   него   трудилась   вся   бригада.                 


ЗЯМА:        Я   не   знаю,     как   Стаханов,   но   Кобец     сам,     точно,    и   помню   его     фамилию    до    сих    пор.      Да,    когда    отец    был     пред.ревиз.    комиссии,   послали    его   в    Брянск.    А   до    того     уехала     туда    группа   колхозников     заготавливать     древесину.     И    я   не   знаю    кто…  сообщил     председателю,    что    там    занимаются    махинациями.    А    в   чём    эта    махинация     состояла.    Они,     вывозя    древесину,    платили    возчикам    по  5 руб     за   каждый    воз,   а     написали    отчёт,    что    по    десятке,    и   эту   разницу   клали   себе   в   карман.  И    председатель    вызвал   отца,   и    послал    всё    это   проверить.   И   отец   туда   приехал,    поговорил    с    возчиками,  и   те   сказали    правду.    И,    естественно,       когда    вернулся,    всё    рассказал    председателю.    Началось    следствие,    завели    уголовное    дело.       Следствие    шло,     оно    заканчивалось,    а     тем   временем    родственники      осуждённых,    …..    нет,   подследственных     поехали    в    Брянск,    и   подговорили    возчиков    изменить    показания.       Отец,    конечно,    никаких     расписок    не    брал,    и   они    рассказали   на    суду,    что   им    платили   по    десятке.    И    когда     их    оправдали,    а    поскольку   у   них    в    деревне    было    много    родственников…..                                                                                                 


ИОСИФ:      Фамилия    его     была    Сорин,     их    было   несколько    братьев,  говорю точно…..                                                                                                                       


ЗЯМА:    Может    быть,   и   у   меня  эта    фамилия    в    голове    вертится…   и    создалось    такое    положение,      и    отец     всё    это    очень    переживал. Его,   конечно,   не   привлекали,    но   у   них     было   много     друзей,   и     каждый    из   них   при    встрече…   « Ведь   ты    Галутин,   его    оклеветал»    А   к   тому    времени   и    тётя    Фаня,    и    тётя   Аня    писали    нам,    чтобы    мы   приехали   в   Москву.     И   главная   причина   в   том,    что   мы   в   1938г    выехали—это   вот      судебное    дело.   И    если   бы  не  это…   не    дай    бог,   попались    немцам…..,    сколько    раз     вспоминали     об    этом,   то…    не    было бы    счастья,    да   несчастье     помогло.                                                                                                                                           


ИОСИФ:      Расстрелы    по    всем    деревням…были…    а   где-то   под     Симферополем…  село    Красное,    там   полсотню    тысяч      положили   сразу.     


ЗЯМА     И   вот,   в   37   он  уехал   сначала     один,  устроился      чернорабочим     на    метро,   а   потом,  в   38     приехал    за    вами.   А   меня    он   оставил  в   Джанкое,   чтоб    я   окончил    8-ой    класс.                                                                                     


ИОСИФ:    Ты   лучше   расскажи,   как   ты   филонил,…   не   хотел   учиться.      


ГРИША:      А   то    он    всегда    такой    хороший,   а   мы   плохие.                                    


ЗЯМА:     Меня    хотят   разоблачить…..  минуточку,   минуточку..   в    39   я   приехал   на   тарную    фабрику,  в    Марьину    рощу,   где   была   квартира…  нет,   комната,    отец    был     заведующим     этим   тарным    складом    фабрики    «Гален-Москва».  Так   вот,    в   деревне,   то   ли   в   5-ом,    то   ли   в  6-ом,   мы    учились    во    2-ю   смену.   И   я   пристрастился    играть   в    футбол   с   пацанами.    А   они    начинали    играть     в   5   или   6   вечера,    когда    не    так    жарко.     И   это   меня    подвигло    не   ходить   в   школу,   потому   что,    если     сидеть   до   конца    уроков,    то   я      опаздывал    на   футбол.    И    вот,    я    уходил,    как    будто    в   школу,    спал    в   пшенице    или   в   траве,    не   помню,   а    отцу   и   матери    говорил,    что   был    в   школе,    и    таким    образом    пропустил      то   ли    два,    то   ли   три   месяца.     Потом    дошло   до    отца,   и    он    снова… так   меня     лупил.    Но   что    удивительно,   я    столько    пропустил,   и    в   том   году   нагнал,   и   не   стал   я   второгодником,     значит,    пошло    это    битьё    на    пользу.     Да,    битьё     определяет    сознание.             Может,    ты,   Ося    расскажешь.                                         


ИОСИФ:      У   меня    очень    отрывочные    воспоминания.     Вот,    мы       были    малышами….   родители     куда-то     уходили,    а    когда    вернулись,    настала    ночь,   и    тут    выяснилось,    что   они   потеряли   ключи.    Они    открыли    окно,    а    около    нее     стоял    стол,    а   на    нём,    горящая    лампа.    И    вот,     отец    рассказывал,      был     жуткий    момент,   когда    он        задел    лампу,    она    опрокинулась    и    керосин   разлился.    У    меня,    говорит,    волосы    дыбом,    мог    быть    пожар,   и   не    могли    ничего    сделать…..   были    снаружи.   Было  это  видно,  на  участке,  около  Воинки,  ещё  до   коллективизации.   А  тут,  в  деревне  уже  свет  провели.   Да,    ты    рассказывал,    как    отец    гонялся    за   мамой,   хотел  ей   губы  смазать  салом….   а      она   не    давалась.                                                                                        


ЗЯМА :    Да    это    позже    было…  А   в   отношении   той    деревни…  вспомнил…. дрались    мы,    шли    деревня   на   деревню,   но    я    в   той     драке   не   участвовал,    ещё    мал    был.    А    из-за     чего,   была    речка,    и   там    водились   карпы.    И   вот,    за   обладание,    за   то,   кто    будет    вылавливать    этих    карпов,    бились    и    взрослые.       Как    закончился     бой,    не     помню,   но   вроде   бы   так, ….   поделили….на    каком    участке   реки    те    имеют    право    рыбу    ловить,    а   на    каком—наши. Да,   о   главном    забыл… когда    мы   уезжали   из   Крыма,   мы   продали   дом,    мы   продали   все    вещи   и    даже   мой    велосипед.     Нет,    мы    его      привезли   в   Москву,    а    потом,    когда    надо    было    достраивать    дом,    а    на    него,    если    мне   не    изменяет    память,     мы    истратили  19    тысяч  руб,  по  тому  времени  очень   много...      Да,    и    когда    не    хватило    на    достройку    дома,    а    собственно…,     полдома,     мы    же    вместе    с   Воробьёвыми     его    строили,   и   отец       продал    мой    велосипед,   и    единственный   свой    хороший    костюм.    И    у   нас    ничего   не   осталось,  мы   всё    продали,    всё     вбили    в    этот    дом.



Снимок   1937-38гг.  Джанкой  семья  Галутиных. Внизу,   уже  почившие,   оба   мои брата.


НИНА:     Ты    приехал,    уже   дом    стоял.                                                                                                


ЗЯМА:     Нет,   когда    я   приехал   из   Джанкоя,    дома   не    было.    Я    поступил   в   сентябре    1939г    в    241-ю    школу,   что   в    Марьиной   Роще.    И   проучился   там   2   месяца,    там    негде   было    жить.     Значит,    сентябрь,    октябрь,    а    там,    по  видимому,     дом    уже    был    готов,    и    мы    переехали   на    Красный.     И   когда   я    пришёл,      Нина,    в   вашу    школу,   то    вы   уже    учились,    и   с   тех   пор… мы   вместе,   с    9-го   класса.    И  о   чём    я   ещё    хотел    сказать,    о    фотографиях . Когда   все   уехали   и  я   остался   один,   то   работал   на   з-де   Компрессор.    А   за   стенкой   на   Красном     жила    Женя   Воробьёва   со    своей    матерью    Евдокией       Михайловной,   а   там   ещё   Вера     Алексеевна.   И    вот,   не   на   что   было   жить,    я    ходил,    просился  на   завод,    и    меня   взяли     учеником   токаря.    В   дневную    смену    было    очень   тяжело… работали   по    12   часов.     И   пока    отработаешь,     заканчиваешь    в    8    вечера,    и    едешь   на   Красный,    а    налёты,    тревоги    продолжались    ежедневно,    каждую    ночь    подряд….август…сентябрь.    В    11-ть    начинался    налёт,    и    до   4-ёх     утра,      как   по    расписанию,     кончался.    И   вот,    когда     объявляли…  « Граждане,    воздушная    тревога»   то   мы    уходили   в   щель,    и    естественно,   не   спали…   смотрели,    чтобы    дом   не   загорелся.     А   вырыли    мы   щель    вместе   с    Воробьевыми.       Представьте,    ночь,     бомбёжка,   а  в   6   утра    надо    идти   на    электричку,   ехать   на   работу.      И   когда    приезжал   на   завод   и   включал    станок,   то..  всё    у   меня    двоилось….  я     засыпал, ….. засыпал,    стоя    у    станка,   и   тут…трах …  тах..   я     открываю   глаза,   а   деталь    запорота.     И    если    контролёрша         увидит,  а   это     ведь    головки   от   снарядов   то…   штраф,    удерживали    из    зарплаты.    И   это   ещё   хорошо…. что   мы   делали…     видишь,    ее   нет    поблизости,   то   берёшь   эту    деталь,    прячешь    под    куртку  и   идёшь   на    место,    где    бракованные       детали    в   куче    валяются,   и    потихоньку        выбрасываешь.     А     потом    снова    точишь.            Самое   лучшее   было   работать   в   ночную    смену,   и    сначала,    когда        начались    налёты,    нас    убирали    в   бомбоубежище.      Но,    когда    увидели,    что    каждую    ночь    завод    останавливался,    ведь    налёты     продолжались    без   конца,   и   поняли,    что    никакой   продукций   не    выпускается,    то    приказали      работать    независимо     от    тревоги.           И    мы    работали,    кое-когда     слышали     взрывы,    но    на    завод    бомбы   не    попадали.    И   я,    работая    в    ночную    смену,    высыпался    днём.     Да,    Женя   Воробьёва     меня    будила,    стучала   в   стенку.   Я     ее   просил,   чтобы   не   проспать «ты    стучи    посильней,   и   она,   в    эту   стенку,   бревенчатую,    барабанила,  и    я    открывал   глаза    и    собирался     на    электричку.      Когда     стали    эвакуировать   завод,    то    составляли    списки,    и     меня   включили.   Я   уже   был     квалифицированным       токарем.    Да,    Кальва    наша    пропала….    или    ее   кто-то    забрал.   К   тому    времени    ловили    собак….   и     продавали        из  них  котлеты,    и    видимо,    кто-то    ее   поймал.   Ну,   не   стало   Кальвы,    я    ее    потерял…  Да,      меня   включили   в   список,    поскольку     я    работал   в    секретном   цеху,   а   потом,    а   было   это   14   октября,    мы    погрузили   все    станки   на    платформы   и    уехали.   Я    взял  фотографии   и забил   все  окна    в   нашем   доме    досками    и….    когда    приехали    в    Челябинск,   я   там    работал    ещё ….  9-ть     месяцев.     Жил   у   Шолоховых,    очень   приятных    людей,   и   в    1942,   в     августе,    когда    меня    призвали    в    армию,    встал    вопрос,    как    с    ними    быть,    ведь    я    бы    попал    на    фронт.    А   эти    фотографии    я   не    хотел   показывать    Шолоховым,    я    их    прятал,    может    под   матрацем,    или     ещё   где….     почему… не   хотел,    чтобы    они   знали,    что     отец     был     во    Франции,     Америке…                                                                                                                                                     

ВИТЯ:     Но    на     фотографиях     этого   не   было?                                                            


ЗЯМА:       Нет,    там    всё    написано….   и     отец   в    форме….   и     всё    было    ясно.     И   когда    встал    вопрос    уходить    в    армию,   кстати,     тогда    анкету      в    училище    заполняли,    и    там     была   графа,    проживает     кто-либо    за    границей.     И    вот,    если    я    оставлю     Шолоховым      эти     фотографии,    то    неизвестно,    что    с    нами    будет.     Повлияет   на    отца…,    ведь    он    был    за    границей,    а   тогда    это    считалось   криминалом,   и    я    их   уничтожил,    я    их    изорвал    перед    призывом,    что    сейчас,    я    конечно,    жалею.    Кто   бы   знал,    как    сложиться,   надо   было    всё-таки   Шолоховым    оставить,    чего  гадать.    ИОСИФ     Надо     было    просто   не   брать    с     собой…. у     нас    в     доме,   в    подполе    зарыть,    а   теперь   что…..после   драки  ….     Да,    когда   впервые    попал    в    Москву,   на    Курский,     то   увидел    троллейбусы,   и   стал   пальцем    показывать….   нет,     там   их   не   было,     двухэтажных,    они   ходили   по   Горького,   от   пл.     Революции      до   Белорусского,   а   на   Садовой    обыкновенные,   так   вот,    я   стал     руками    размахивать,    а   отец    как    даст    по    руке…   и     говорит  «   запомни     раз    навсегда,    только    не    руками,     глазами     показывай»,   и   это   был    мой    первый   урок.                                                                                                                           


ЗЯМА:    А   вы   помните,    как   мы   ходили   в   баню.     Отец    нас   всех    забирал,   и   мы    мылись  в   Центральных    банях,   мы    там    мылись.                                


ИОСИФ:     Господь   с   тобой,   мы   на    Самотёку   всю   жизнь    ходили,    на   Курском    на    троллейбус   и   до   Самотёчных     бань,    и    оттуда    мимо   Форума   до   тёти    Фани.     Она   на   нас    обижалась,    если   мы   не    заходили,    там    кушали,   она   нас   угощала    пирожками,   чай,    конечно…                                                


ЗЯМА:  и  винегреты.  Отец  умел  играть  на  пианино,  мы  слушали  вальс.          


ГРИША:        Дунайские    волны,   я   вспомнил….                                                     


ЗЯМА:     Тётя    Фаня   была   золотая,   так   нас   принимала…                                  


НИНА:    А   где  же   пианино….    у   неё   же   не   было…                                       


ЗЯМА:    Потом, по видимому, продали. Расскажи, Гриша, как там было,  в  Тетюшах                                                                                                                                      


ГРИША:   Вот   об    этом    я   могу    рассказать.    Я    сидел   на  земле,    с      мальчишками,    босые,    голодранцы   был.,  и    вдруг   слышу  « Вы      не    знаете,    ребята,  Галутины,     где  живут»    Я   оглядываюсь…    отец….   мы    с   ним    обнялись,   я   прямо    заплакал,    и    привёл   его     домой.                                        


НИНА:     А   вот в  Тетюшах,  как   вы   сначала,  с   мамой,    было   голодно?                         


ИОСИФ:   Нас  в    41-ом,    сначала   там   не   оставили,    послали    ближе   к   Буинску,   это   по    железной    дороге,   на   правой   стороне   Волги. Я   помню,    как   мы   жили  в   какой-то    деревне,   в   деревянном   доме,    старом,   видно,    давно    брошенном.      В   этом    доме   было   полно    мокриц,    не   тараканов,   а    мокриц.     И  когда   печь   растапливали,    они    бежали   в   стороны…  тысячами.    Да,    повидимому      там   была    страшная    сырость.   И   мы   там  чуть   не   угорели,    наверное,    все    щели    закрыли,   чтоб    тепло   не   уходило,  и   чуть   не   отдали   богу    душу.  Была  в   деревне   школа,   и..   нас    там    подкармливали.     Давали    краюху   хлеба,   а   вот,   с   чем… всему   классу.   И   я    почему-то    сперва   отказывался…  чокнутый   был,   что  ли,   не   хотел   показывать,    что    я   голодный,…..   гордый    был.       Да   и   по   большому   счёту   мы  и   не   голодали,    хотя   мяса   и    жиров   не   было   и   в   помине.    В   деревне   были   овощи,    а   когда    перебрались   в    Тетюши,   позднее,    то ….       каждый   день    на   обед,   а   то   и  на   ужин    варили    тыкву.    Почему-то    картошка   была   дорогая,   а    этой   тыквы—завались,  цены  на  неё  были  бросовые.    И   мать   наваривала   огромную    кастрюлю,  и    встаёшь    из-за   стола,  вроде    бы    слопал   две    тарелки,   в   животе    тяжесть,    а   кушать   всё   равно   хочется.    Как   то   возвращался   с    ребятами,   уже   ночью,   и…   понял,   ничего   не   вижу,   ни    зги,        луна   светит,   а   они   смеются… Ты  чего,  притворяешься,  а   я   боюсь    ступить.      Потом     сказали,   что    это    куриная   слепота,    от   недостатка    витаминов.    Мать   где-то    достала    рыбий   жир,   и   я   им   давился…  и    прошла,    эта    слепота.   И   я   ещё   наловчился   бегать   на   пристань,   встречать   теплоходы.   И   помогал    чемоданы    тащить,  и   мне   за   это   платили….  Тетюши    ведь    на   правом,   обрывистом   берегу   Волги,   и  вверх,   по   лестнице   там,    не  меньше    700,   а   может,    800   ступенек,  и   у  нас   уже    хлеба   было   вдоволь.    А   потом,   я   сдружился    с    местными   ребятами…    братьями…  Борис,    постарше  и    Олег.   Жили    они    богато,    у     них    была   лодка,   и   я   научился  грести,  и   неплохо.     Переплывали   мы   на   левую,    низменную   сторону   Волги,    и   там   рыбачили.  Там    заливные    озёра,     и   мы   их   проходили   бреднем.  Было   много   щук,    видно,    они    всю    молодь     пожирали,   и  потом,   когда   голодные…                                                                                                                                                 


НИНА:       А     ты     домой       приносил?                                                                    


ИОСИФ:        Конечно,    всё    было   по   честному,    мне  ребята   треть   отдавали.     Но    всё  это   было   в   42-43,   а   тогда,   в   деревне,   в   эту   зиму   41-го…нам   досталось,  хотя,     с   осени,   мы   заготовили   несколько   вёдер    грибов.    Там,   недалеко    был   лес    глухой,   и   полно   там    груздей.   И   вот   говорят,    хоть   косой   коси,   и   все    думают,   что…обыкновенный    трёп…   а   я  сам   видел  там,   правда,   раза   три   в   жизни.   И   ежевики  было   много, да   и    малины….   мы   объедались……                                                                                                                                     


НИНА:        Обожди,    обожди,   отец   пришёл,   сколько   он   пробыл?                       


ИОСИФ:       По  моему,    месяца    два,    три.    Вот    считай,    приехал    он   в  марте,    а может    в   начале    апреля,   а    в   июне,   кажется,    8-го          ему   опять     повестка   пришла.             Он    рассказывал….    попал    в   окружение,   и   когда   они   выходили,   то     попал    в   плен  к   немцам,   но    он  уже   знал,   что   они    евреев   расстреливают.     И   ему   повезло,   что   они    ещё   не   разобрались,   не   произвели    проверку,   и   ему   удалось    бежать.     Он   пробыл   на  сборном    пункте    день   или    два,     это    был    ещё   не   лагерь.   И    вот,    он   бродил   по   лесам,   скрываясь   от   людей,  а   ведь   это   была    зима,    страшные    морозы    41-го.   И    он    рассказывал,    набрёл    где-то   на   Смоленщине    на   глухой    хутор,   постучался   в   какой-то     дом.     Открыла   женщина..                                                          


НИНА:    Так   он   пошёл    в    ополчение?                                                                              


ИОСИФ:     Конечно,    добровольцем,    от   ф-ки    Гален—Москва……    все    шли….   Там    же   бродили   по   лесам    сотни    тысяч…  какой   Сталинград..  похлеще    там     было,   вот,    постучал…открыла   женщина,   и   он   попросил    поесть,    говорит…»   я    помогу,   отработаю».     Она   дала    ему   колун,    подвела   к    сараю   и     говорит,  «    наколи-ка     дров»    И   вот,  он     рассказывал…   я   замахнулся…    и    вместе   с    колуном    на   поленницу   и     завалился,    так   видно,    ослаб.   Она   дала   ему   поесть,  и   он   остался,   и    жил    в   ее   доме    месяца    два,    а     то   и    три.       Не   знаю,   может    между   ними    что-то    и   было,    ведь    всех   мужиков    брали   подчистую,   и   ее   муж,    наверно,   был  в   армии.      А     там,   видно,    когда    началось   наше    наступление   в   конце   41-го,    и    фронт   стал    поближе,    он    сумел    выйти   к    своим.   И   его   проверяли,    сначала,    видно,   на    фронте,    а   потом,   на    Домниковке.     После    его    послали   в    Шатуру,    на    заготовку    торфа.   И   есть    снимок…он   там,    худой,    заросший.   Потом    его  списали,   как   нестроевого,   и   он   приехал  к    нам.    Было   это   конец    марта,   кажется,  и   пробыл    с    нами   до   июня.   И,   как    только    он    приехал,    устроился    на   работу,   на   хлебозавод,  и    сразу    жизнь    стала   полегче.                                                                                                           


НИНА:     А   ты    откуда   знаешь?                                                                                              


ЗЯМА:     Я   знаю,   я   же   вёл   переписку.   Получил   письмо,    что   отец   приехал…  в    это   время    я    ещё   жил   в   Челябинске.      Помню,    что        когда    началась    война,    пошли   эти    собрания…»защищать    родину»,   и     отец    первым    на    ф-ке    Гален-Москва   записался   в   ополчение,   и   нам    ничего    об   этом    не   сказал,   и   когда   пришла   ему    повестка,    для    нас     это   было   неожиданностью.      Он  собрал    вещмешок,   и   только   потом,    открыл    тайну,    что    уходит   в   ополчение.  Потом,  мама    сказала,   что   предлагают    эвакуироваться…    тогда   немец   подходил   к   Москве….. мама   со    мной    советовалась,  что    делать,   она   не   хотела   меня   бросать,   и    я    сказал,  « Уезжай,  а  я   остаюсь».                                                                                                       


ИОСИФ:     Когда   подали    состав,   то    как   обычно,   где-то   далеко,   народ    хлынул,    бежали,    началась    суматоха,   и   лезли,    чтоб    не   обходить    под   вагонами.   А   у   меня   в   руке….   была    машина    Зингера.    И   тут,     какой-то   парень… дай,    помогу,    и….как   под     вагон   сиганул.     Все   стали   кричать….,   а   куда    там,    его   и   след    простыл..    И    мама,    потом,    пока    ехали,    всё    причитала, «   Ой,    моя   машинка,    ой     моя     машинка»     Да,   это   была    такая    ценность….                                                                                                                                   


НИНА:     У   вас    машинку    украли,    а    у   нас    кровать    зингеровскую,     такая,       мягкая,     с     сеткой.                                                                                                                


ЗЯМА:   А  вы   знаете,   в   честь   чего,   мы  собаку   назвали…   Кальва.    Отец   привёз    ее    щенком,   ему   подарили   на   работе.    Это    была   помесь   овчарки   с   сибирской    лайкой,    и    когда   встал   вопрос,    как    ее    назвать,    а   я    вычитал    в    Пионерке,  (  мы    ее   получали),    что     собака     Кальва    с    пограничниками    задержала    нарушителя,    то    я    предложил    так   ее    назвать.    Так   и     пошло,    и   мы   это    приняли.    Она   была    ручная,   мы    ее    многому    научили.                                             


ИОСИФ:   Теперь   главное,    была    у   нас   на   Красном    бабушка…   бабушка    Крейна.    Она   была    дальней    родственницей   мамы,    старая    дева,   она     нас   воспитывала.     Ты,    Зяма,   был    отрезанный    ломоть,    жил   в    Джанкое.       Она   помогала   маме,    очень    милая   женщина.   И   когда    мы    первую    зиму   жили  в   новом    доме,  а    он        был     ещё     сырой,    не     оштукатуренный,…..     одни      брёвна,    она    простудилась   и    умерла.    Это   была    зима    39г,  и    где   она   похоронена,   мы   не    знаем.    Неужели    ее    никто   не   помнит….хоть    она   мало   у   нас    жила.    Как    найти   ее   следы…   домовую книгу… профукали, и   как   теперь…                                                                                                                                      


НИНА:    Ну,   хорошо,   что   ты   помнишь   о   бабушке    Симе?                                                  


ИОСИФ:    Очень    мало,    практически   ничего.    До   войны,    когда   мы     обычно,    после   бани   к   ним,   на    Сретенку     захаживали,   она,   вечно   в   переднике,    жарила    нам   пирожки.    И   казалось,    она    была   немножко    забитая,   тетя    Фаня     всем    командовала.    И   она   так   была   нам   рада,    и   отцу  и   нам,   ребятам…  не   знала,    как   нам    угодить,    буквально   расцветала.                                                                                                                                   


НИНА:     А   про   деда,    там    что…  никогда   разговоров   не    было?                     


ИОСИФ:     А   что   про  него…   он    ведь    умер…   ещё   в   начале   века, то  ли   в    907,  то   ли  в   908г……….  ВСЁ…. Дальше    приветы   Оли  к   нам,    и   к   земле   обетованной,    и   плёнка    обрывается………………………………………………………………


А   ведь   отец     рассказывал     и   о   лагере,    и   о    допросах  в     фильтрационном      пункте     в    школе,     на    Домниковке.     но   видимо,    мне    это   было   неинтересно,    раз   не   оставило    следа   в    моей    памяти.    Сохранилась     открытка   от   9   февраля  1942г,   в   которой,    обращаясь   к    соседке    тёти    Фани,   отец     пишет «    Я   брат   Фани   Марковны,   пришедший   из    окружения,    не    нашел     здесь   ни   свою    семью,    и   никого   из   родных………..     Очень     прошу   Вас,    если      возможно,     достаньте     несколько   марок   для     писем,    открытки,    и    немного    хлебных    сухарей.   Я    за   всё    прекрасно    уплачу.    Передать   мне   можно   по     адресу…..»




Не    знаю,    получил    ли   он    тогда     эту  передачу,   ведь    там    рядом,    от    Сретенки      до   середины   Домниковки,   где    стояла    265    школа,     15   мин.    ходу.    Как   же   он   там    доходил,    если    у    едва    знакомых     людей,    он   человек  гордый,   знающий    себе    цену,   просит   помощи.     Мы    знаем,      как    встречала   родина  солдат,    чудом     спасшихся    из   плена……  арестами,     долгими   проверками  в    Смерше,   и   …..во   искупление   их   вины,   зачислением   в    штрафбаты.                                                                                                                                                                                                         

А     ведь   и   его   могли,…..   и   надо    благодарить    судьбу,    что   туда     не   упекли,    а   списали…  и    направили      на    заготовку     торфа,    в      Шатуру.     Видно    дали     пару    дней    отпуска,     и   он    мечется…куда    идти..  к   Арбату,   на    Калашный,   но    его   сестра,    Анна   Марковна    в    эвакуации,   на    Сретенку…и   там…  чужие    люди,   и    он    садится    на   электричку…  и   едет   на    Красный,   проведать,    не    сгорел   ли  наш   дом,    в    который    он     вложил    полжизни.     А   там   снега    до   окон,   всё   занесло,  дом    заледенел,     и   он,    по    расчищенной   дорожке    идет   на    дымок    к   соседу.    И   после   войны,   и    в     90-ые,   когда    светлой   памяти   Николая   Андреевича   и    Марии   Романовны   Хитрецовых    уже   не   стало,    их    дочь   Надя     вспоминала  «    Я  была   дома   и    увидела  в  окно…кто-то   идёт..  Открыла… и  не  узнала..  и   вдруг  мама  воскликнула.. « батюшки  светы … Вениамин   Маркович…. «   Заросший,   в  свалявшейся   одежде,   в   опорках    стоит   человек….     Нагрели    в   печи    воду,    и   в   тазу   мы    его    отмывали..,  долго…    А  потом  переодели ,    благо    у   отца    не    последнее….. накормили   …а    всю  его    одежду  мы    сожгли,    от   греха     подальше….   два   дня    был  у  нас,   никак   не   мог   наесться »                                    


Изумительные  это    были    люди ….Николай  Андреевич   был  прекрасным   печником….   И    в   новом   доме    летом   39г    он   нам    выложил   печь,   и    потом,  в   53, когда   провели    отопление  и  в  комнатах   поставили   батареи,    он   эту  печку  и   перестроил.   А   Марья   Романовна…добрейшая   женщина,   трудяга.   А   в   каком   порядке   у  них   у   них    были   и   огород,   и   сад.      Держали    корову,    ведь   с   неё    они  жили,    и     каких   трудов   им   стоило   доставать   сено для    неё.                                                                                                  


Большая,   счастливая      семья,    ведь   кроме   Нади,   было   у   них    двое    парней,    Володя   22г   и   Коля   26г  рождения.    И   вот…наступило   то    воскресное    утро    1941.        Обеих    ребят     тут    же  призвали.   Старший,    Володя    пропал  без   вести    в    феврале   1943.    Николай   вернулся,…. без    ноги  Работал   в   Царицыно   часовщиком,   потом   женился,    детей  не   было.  Не   знаю,  может   чувствовал   себя    изгоем,   хотя  его    хромота   и    не  особенно    бросалась   в  глаза,   но  начал    поддавать,   и    рано   ушел    на   тот   свет.   И   так   уж  в   их   семье    судьба   сложилась,… родители   надолго    пережили      своих    сыновей.


А   когда  в    Тетюшах,     вот    это  помню,     мы    прощались,        я   стоял      на    дебаркадере,     и    отец,       прежде     чем     шагнуть     на    сходни      парохода    вручил    мне    ножичек,  складной,   и    сказал …  « держи.....на    память,  … маму      береги»,    а    в    голове  у    почти   14-и -  летнего       оболтуса    было   другое…,   завтрашняя   рыбалка .       И    было     это   8июня    1942г,…..    их,   вновь    призванных,      дюжину   нестроевиков,   направили   вверх    по     Волге,   в   Н  Услон,   около   Казани,   где    формировалась    их    часть.




Посмотрел   в   интернете ;  в   то  время    наши   попали  в   окружение  под  Харьковом  и  немцы  шли  на  Ростов  и   видимо, прошла  депеша   по  военкоматам   брать   всех   подряд.   И   вот,  ... молодых  то  не  осталось   и  они  рассылают  повестки  нестроевикам  из    запаса;   и  четверо  из  них   аж   с  1895 г,  а  наш  отец,  что  видимо  было  редкостью,  был  призван  во  второй  раз.




И  в  Н.Услоне  ему   повезло;   был  он   младший  н.с,  да  ещё  грамотный  и    его  назначили   зав.   столовой    комсостава    транспортной   роты   1028  стрелк. полка.



1  июля 42 г

1)  слева    Павлик   ….                  повар

2)   ….        Надья  …       официантка

3)  сверху   Арам   Аганесов …  старший  повар

4)      …             заведующий      столовой

5     Фаина   …                  официантка

6)    Ваня     Сутонин    …      помощ.   повара


Но  эта    идиллия    быстро    закончилась,   так   как   случилась    какая-то    перетрубация,     и     их     часть      отправили    на    село....     он   в    письме   от    22   июля    сообщает,    что   «работаю   на      уборке   хлебов,    и   жду   отправки   на    фронт,   как   ждал    ещё     месяц    назад»    И    дальше    любопытный    пассаж    «   письмо     твоё   из      Н.Услона    получил,    я   очень   рад,   что   поехала,…. Теперь    ты   немного       ознакомилась   с   моей   прежней   работой.     Я    ведь   из   Казани   в    Н. Услон   ходил    постоянно   пешком…   Пиши,    дорогая   о    твоём    путешествии    по   району»                                                                                                                              


Значит,   мама    ездила   в   Н.Услон,   а   это   пригород   Казани…  Бросить    детей   и   уехать   к   нему,  зная,  что   его   на    месте   нет,   ведь    к   тому     времени      его    отправили    на    уборочную ,  и     как  он   пишет,   «работаю  то   накидальщиком,   то  возле   молотилки»…….  А     зачем? Единственное       объяснение,   что    мне   пришло  в    голову, …….    отец  за     время    работы    в    столовой     сумел     сделать   запас   продуктов.    И   он    прислал   весточку    маме,     и   она    ездила    к   его   хозяйке,    где  он   был   на    постое,   и    забрала  этот   вещмешок  или  рюкзак.      Потому  то   он    и    пишет    нейтральную    фразу,    « я   рад,   что   ты   поехала   и    ознакомилась    с    моей    прежней   работой»,  чтоб   ни  военная  цензура,  ни   кто-то  посторонний  об    этом  не  пронюхали.    И   как   она   туда   добиралась,    конечно,   на   пароходе   вверх   по    Волге,    ведь    другого   сообщения   не   было..   И   у   меня   это   выпало  из  памяти...  совершенно.


А  потом  мы   получили  от  8  августа   ещё   открытку  и  квадратик  из  свёрнутого  листа  от  28  августа




И  когда  их  часть,  в  Казани   погрузили  на  пароход  и  они  двинулись  вниз  по  Волге ,  к  Сталинграду ?  И   о  чём  думал  наш  отец,   когда  спустя  несколько  часов   показались  по  правому  борту  Тетюши  и    он   смотрел  на  пристань  с  длинной  лестницей,  уходящей   зигзагами  вверх  на  крутую гору,  на  теряющиеся    среди  зелени  постройки,  где   его  близкие,  не  подозревая,  что  он  находится  где-то  рядом,  занимались  обычными  делами ?   Вот  же  он,   край  обрыва,  где  в  м. 100  от  него   стоит    дом, где  живёт  его  семья.   Но  пароход  плывёт   и   это  видение  постепенно  исчезает.   Когда  это  было  ли  в  конце  августа,  то  ли  в  начале  сентября ?




А    последняя  открытка  пришла  от   8 сентября,  в  которой  он  писал « Милая,  дорогая  Рахиль  и  милые  дети  пишу  с  фронта.  Адрес  мой  пока  не  изменился.  Видел  сегодня  Ханжина..  Он  тоже  из  Тетюшей.  Он  в  8-ой  роте,  выглядит  хорошо.  Дорогая,  не   волнуйся  и  смотри  за  детьми  и  за  собой  Пиши   открытки с  почтовым  адресом  Если  скоро  письма  от  меня не  будет, не волнуйся.

Потому  что  изменяется  боевая …. ……….     (  вся  строчка  перечёркнута)

Потому  что,  если  через    …две  недели   письма  не  будет..  не  волнуйся,  дорогая.  Будь здорова    Целую крепко.   Нёма  …»




А пришла  она  в  Казань,  судя  по  штампу  через  неделю,  13  сентября….


13 Сентября 1941

В этот день Великой Отечественной войны 1941-45гг. немецкие войска начали штурм Сталинграда, начались не знающие себе равных по ожесточению бои по обороне города


Где  он  дописывал  эти  строчки,  в  блиндаже  ли,  под  разрывы   авиабомб  непрерывно  висящих  в  небе  Юнкерсов   или  в  окопе,  в  передышке  перед  налётами,  но  видимо,  в  эти  минуты,  что-то  случилось  и    хладнокровие  старого  солдата  его  покинуло; сначала  упомянул  земляка  из  Тетюшей,  а  потом..  вдруг начал  повторяться   и   наверно,  интуицией   почувствовал,  что  уж  из  этой  передряги   живым  не  выйдет ..   и  больше   чуда,  подобному  тому,  что     произошло     осенью   1941  не  случится.


Как    отцу    удался    побег   из   лагеря….  откуда    он   узнал,    что    немцы   расстреливают    евреев,  из    листовок   ли,   из   разговоров.    Ведь    весь   его   прежний    опыт   долгой  жизни  в  колхозе  говорил ;….этого  быть   не   может,    мы    же    жили   с   ними   бок   о    бок,  работали      вместе,   наши   дети    дружили…          И  как  в   это   поверить,    и   в    один   момент    сообразить  и   решиться  на  побег….  И   потом,    после    этого    страшного   Вяземского    котла,   в   который    попали,   как    мы   теперь    знаем,  в     октябре   41-го   663    тысячи     наших    солдат, (   сейчас,   в   2010 г.  выясняется,   что   эта   цифра   фальшивая ...   их   было...  за    миллион),  и    в  том  числе   все    дивизии   народного  ополчения,   после этой    мясорубки,   когда   оставшиеся   в   живых   бродили   по   лесам   и    болотам,  выбираясь  на    восток,   ему   опять    повезло….  набрёл    где-то   в    непроходимых     дебрях    Смоленщины   на   глухой    хуторок,   где    нашел   и   кров,   и   еду.  И    мы   не   знаем   ни   названия    этой    деревни,    ни    фамилию    женщины,   что   его    приютила,   чтобы    хотя   бы,   спустя    десятилетия,    поблагодарить   их    потомков,    помянуть    ее    добрым    словом.   После  войны   мы   выживали    да   и   старший  брат,  фронтовик,   мотался  с   семьёй   по  гарнизонам   Сев.  Кавказа    и   было  не  до  того .    Но   в   70-е  годы,   когда    брат,   демобилизованный    из    армии,   военрук   организовал   в  техникуме,  где  работал  клуб  и  занялся   поиском    орденов,  не  врученных   на   передовой  и   просиживал   в   ЦАМО   днями,  если   бы,..  годами,    десятилетиями .    И  он   исследовал   боевой   путь  1-й  дивизии  народного  ополчения,  которая   формировалась  в  нашем  Ленинском  р-не;   и  именно  в  неё   был  призван   наш  отец.  Но  эта  дивизия    попала  в  окружение  и   почти   вся  была  разгромлена   и   поэтому  разрозненные факты  о  подвигах   оставшихся  в  живых     ветеранов   стали  известны  о   тех  из  них,  кто   служил   позже  октября  41-го,    в  новой,  получившей   наименование  60-й   Севско-Варшавской  стрелковой   дивизии.


И  потому,   не  удивительно,  что  следов  нашего  отца  найти  не  удалось.   И  напрасно  я  уже  намного  позже,  в  2008  г   запрашивал    архив  РГВА  на  адмирала  Макарова


"По Вашему запросу были тщательно изучены картотеки на военнослужащих Красной Армии, проходивших   проверку в фильтрационно-проверочных пунктах на территории г. Москвы и Московской области. К сожалению, эта картотека далеко не полная – в РГВА есть сведения только на 5 фпп, находившихся в 1941 – 1942 в  указанном регионе "


Весь  массив  документом  о  фильтрационных  лагерях   был  уничтожен  ещё  в  конце 50-х.    Но   не  покидает  не проходящее чувство  вины, что  жил  в   то  время  в   Москве  и  сотни  раз  проходил  мимо  Лубянки,  где  в  архивах  ещё  пылились  эти  документы,  но   не  догадался,  не  пришло  мне  в  голову  туда  зайти,  написать  запрос.


А  потом,…  было  уже   поздно    напоминать    брату  об   отце,   о     нашем   долге   не   только   перед   его   памятью,   но    и      безвестной    его    спасительницей.  Что   же   теперь    кидать    камень      в     старшего,    в  его   сторону,    когда    он   ушёл    в   мир   иной… да    и    поминать    недобрым    словом… Оборотись    на   себя…  он    хоть    что-то    сделал,  и     немало,   а      ты,   когда    и    тебе  скоро   уходить,   только    спохватился    и   каешься,…..а    толку   то…..Что  ж    теперь   делать,   надо  с  этим …. доживать.


Из   "Фронтовых    тетрадей "       Константина      Симонова ………….

«Прилетел   я   в   Сталинград   в   марте   1943,   почти   тут   же   после    капитуляций   Паулюса.   На   аэродроме    меня  встретили,  дали  * Виллис   и   мы  поехали  в  штаб    фронта.   Было   морозно,  дорога   вся   обледенела,                  и   легкую   машину   трясло..    Я  спросил..   «  Чего   нас  так   бросает»    Водитель,   молодой  парень   в   полушубке    произнёс...  Так  ведь   по  трупам   едем..., вмёрзли  они  в  землю».  Потом  добавил..  теперь  до  лета»

И   среди   этих  сотен  тысяч  солдат,   так  и  не  похороненных  мог  быть  и  наш  отец.




Иосиф Галутин

Тель-Авив, Израиль