КАК Я ИСКАЛА СВОИХ РОДНЫХ




"Все к старости теряют родственников, а мы находим!"
Люба



С чего начинается эта история? Наверное, со старого зеленого фотоальбома. Из всех альбомов дома этот я, будучи ребенком, уважала больше всех. В нем были только черно-белые, даже скорее желто-коричневые от старости фотографии. Это был папин альбом. Он сам знал там немногих и показывал их мне. Я знала фотографии своего деда Исая (в семье его звали Шика), бабушки Виты, прабабушки с неизвестным именем. Больше всего в альбоме было фотографий красивого черноволосого франта - Мони, брата деда, художника с Дальнего Востока. Были там и фотографии разных женщин. Папа знал, что кто-то из них его тети, сестры отца. Вроде бы, их было четыре, до войны они жили в Одессе и, скорее всего, все они разделили судьбу деда - погибли в войну. Были еще какие-то дети, в украинских костюмах и голые на горшке... Неизвестно, кто они и что с ними стало...


alt

Первая, самая ценная фотография семьи Бондарь. В центре родители - Боба (официально Бася) и отец Герш Бондарь. Стоят: сестры Люба, Рива и Этя, сидят: мой дед Исай, на коленях Фаня, последняя Фира.
Снято: Ананьев, около 1910 года


Слово "война" объясняло все. Война забрала моего деда. Он попал в плен в сентябре 41-го и был расстрелян как еврей. Вся связь с его родными прервалась. Всю жизнь это воспринималось как данность - у папы по дедушкиной линии родственников нет. Трагическая судьба деда была фоном каждому военному фильму, каждой книге о войне.
В 2003 году, уже будучи журналисткой Баварского радио, я готовила передачу о немецких военнопленных, которые восстанавливали после войны Ленинград. Они строили так называемые "немецкие домики" - маленькие, аккуратные. Их проектировал архитектор Александр Жук, будущий автор аэропорта "Пулково-1", ТЮЗа, Финляндского вокзала и концертного зала "Октябрьский". Жуку было тогда 83 года, и он был еврей, побывавший в немецком плену... Слушая его рассказ, я поражалась - это была история моего деда. В его воспоминаниях о киевском отступлении, о расстреле в плену еврейских солдат оживали последние часы жизни моего деда.
Деда убили, а Жук выжил - назвался татарином, бежал, прошел пешком 2000 километров до Кавказа, пока не попал к нашим. А после войны работал с пленными немцами, своими потенциальными убийцами...
Мы с ним сидели, вспоминали, плакали, и впервые мне было с кем выпить не чокаясь за моего деда. В первый раз стало ужасно обидно, что ничегошеньки, совсем ничего я о нем и его семье не знаю...
Это было первое близкое соприкосновение, почти знак. Но должно было пройти еще 6 лет, прежде чем эта история получила свое продолжение.
Весной 2009 года еврейская община Мюнхена попросила меня подготовить и провести на 2-х языках вечер памяти Бабьего Яра. Я взялась и прокляла все на свете. Это был ужас, начиная с нудных членов правления, желающих все контролировать, до необьятных масштабов работы, длившейся полгода, и кончая мизерной оплатой. Но вечер я подготовила и провела, в общем, с успехом. Под конец под звуки поминальной молитвы равина на экране пошли имена погибших в Бабьем Яру. Это были родственники ныне живущих в Мюнхене русских евреев. Имен было много. 33.771 человек убитых - шутка ли! Но меня особенно поразил тот факт, что родственники знали не только фамилии и имена погибших, но и их возраст на момент убийства! А я, которая весь этот вечер подготовила, организовала и вела, ничего не знаю о своих мертвых!
Все претензии я предьявила папе. На следующие выходные, гуляя по лесной дорожке в моем городке, мы с ним бурно дискутировали под впечатлением прошедшего вечера. "Почему мы ничего не знаем о семье деда?! Ведь у него были брат и сестры, что сталось с ними?"- приставала я к папе. Он оправдывался - война, все связи с гибелью деда потеряны. Мы не знаем даже как звали его сестер - что уж говорить об их фамилиях. Кого искать было, да и где?
"Единственное имя, которое я хорошо запомнил, - сказал папа, - это Хекалов Евгений - сын дяди Мони. Моня взял фамилию жены, и на обороте фотографии маленького мальчика стоит "Братику Геничке от Евгения Мироновича Хекалова". Евгению Мироновичу было на тот момент от силы 5 лет.
"А давай вобьем это имя в интернет? - предложила я. - Чем черт не шутит, фамилия редкая..."
Хекаловых и правда было немного. Русский поисковик "Яндекс" выдал 10 ссылок, одна из которых была названием книги "Неблагоприятные психологические состояния спортсменов в период стресса". Автор - Хекалов Евгений Михайлович. Издано Дальневосточным университетом физической культуры, город Хабаровск. Издание 2005 года.
"Это он, точно он!" - закричал папа. - Смотри, 3 позиции сходятся. Во-первых, Хабаровск, во-вторых, Хекалов, в-третъих, Евгений Михайлович."
"Но ведь брата звали Моня?"
"Да кто знает, как его звали по настоящему? Я его знал как дядю Моню. Он мог быть и Михаилом, и Мироном, и Моисеем..."
Ясно было одно - надо звонить туда, где издали книгу, и спрашивать об авторе. Так начались "Большие поиски".


***

5.10.2009 13:00

Я звоню в Хабаровск. Найти телефон университета физической культуры по интернету было просто. Приятный мужской голос ответил, что да, эта книга издавалсь у них и да, он знает автора лично, Евгений Михайлович до сих пор преподает у них в университете. На мой ворпос, сколько ему лет, он ответил, что за 70. (Сходится, сходится!) Он даже дал мне телефон кафедры, где преподает Хекалов, но сказал, чтобы сейчас я туда не звонила.
- Почему?- удивилась я.
- Потому что у нас сейчас 10 вечера, - мягко, как недоумку, пояснил мне неведомый мужчина.
- А почему Вы тогда на работе? - не унималась я.
- А я - проректор!- обьяснил мне милый дядечка.
На следующее утро я завела будильник на 5:30 утра. В 6 утра я позвонила на кафедру. В Хабаровске 15:00. Мне ответил другой приятный мужской голос (сколько у них там в Хабаровске приятных мужчин?), что Евгений Михайлович - увы - лекции закончил и ушел домой.
- А Вы позвоните ему на мобильный! - посоветовал он.
- А Вы не могли бы мне дать его номер? - попросила я, ни на что на надеясь (у нас в Германии ни за что бы не дали).
- А у Вас его нет? Значит Евгений Михайлович не счел нужным Вам его дать, - посуровел мой собеседник.
- Понимаете... Он не мог мне его дать... Он видите ли, вообще не подозревает, что я существую. Тут очень личное дело. Пожалуйста, я Вас очень прошу - дайте мне его номер! Это действительно важно!
Только теперь я понимаю, что Евгения Михайловича на факультете неслабо подставила - что-то типа внебрачная дочь обьявилась. Но тогда я об этом даже не задумалась - мне нужен был его телефон!
Спасибо милому незнакомцу с кафедры психологии! Он проникся и дал мне мобильный Хекалова.
Но... что я ему скажу?!
Набираю номер и дрожу как осиновый лист. Он, не он? Я никогда не забуду этот разговор:

- Здравствуйте, Евгений Михайлович?
- Да, это я.
- Меня зовут ... Мое имя вам явно ничего не скажет...
- Ровным счетом ничего.
- Но моя девичья фамилия Бондарь (Ну, сейчас! Ведь он знает, какая фамилия была у его отца раньше!).
- Очень распространенная фамилия. ( Не он. Не он, не он !!!!!)
- Тогда скажите, Вашего отца не звали случайно Моня, и он не был художником?
- Слушайте, что Вам от меня нужно?! (Все, сейчас бросит трубку и все пропало.)
- Евгений Михайлович, бога ради, не бросайте трубку, подождите! Вы понимаете, у нас дома, в семейном альбоме есть, наверное, Ваша фотография. У моего деда был брат Моня, художник. Он взял фамилию жены и стал Хекалов, жил в Хабаровске. Там была большая семья, дед-художник, бабушка, сестры - все родом из Ананьева. Мой дед погиб, и мы больше ни о ком ничего не знаем. Ответьте - это Ваш отец или нет. Это Вы или нет?
- Все сходится.., - отвечает, повидимому, потрясенный Евгений Михайлович. - Это мой отец, и это действительно я. Но я ничего не знал о том, что у отца был старший брат. Как Вы меня нашли?!


Остальное я помню как в тумане. Я узнала, что Моня до 1966 года жил в Ташкенте, что у него была после войны другая семья, и до сих пор в Ташкенте живут его дети - Люба и Слава, а так же дочь Евгения от первого брака Марина. И что были еще 3 сестры Мони, чьи имена Евгений помнил лишь приблизительно, они во время войны эвакуировались в Ташкент, а потом переехали в Одессу. Я обязательно должна поговорить с Любашей, она знает намного больше.
Мы проговорили больше часу, я безбожно опоздала отвести ребенка в детский сад, но это был совершенно особенный день. Вернувшись, я позвонила папе.
- Я ждал твоего звонка, всю ночь не спал, - признался папа. Ну, это он?!
- С тебя бутылка! Это- ОН!!!
Охи, ахи, обмен телефонами. Папа звонит своему двоюродному брату - через 73 года после получения им фотографии. Мы разрабатываем план поездки по Транссибу в Хабаровск.

10-11.10 2009 Вечер

Я набираю ташкентский номер Любы. Ташкент! Сколько раз я была там с туристами! С 2000 год я регулярно вожу туда группы жадных до восточной экзотики немцев - и не знала, что там живут мои родственники. И какие! Со стороны деда! Которых, казалось, и быть не могло!
Люба сразу, с первых слов, стала близкой и родной. Она так радовалась новым родственникам, была такай открытая и счастливая, что мы нашлись. Это ей пронадлежит фраза в эпиграфе "Все к старости родственников теряют, а мы находим!"
Люба так же не подозревала о существовании у отца страшего брата. Но знала она намного больше Жени. Знала имена 3-х сестер Мони - Этя, Фира, Фаня. Знала фамилии двух последних - Эстерлис и Койфман. Знала, что у Фани Койфман после войны родилась дочка Белла (дома ее звали Беба), они жили в Одессе, потом Белла вышла замуж и уехала в Волгоград. Следы потерялись. Фамилии Беллы замужем Люба не помнила, но была уверена, что она давно уехала в Израиль.
Люба стала всех звать на встречу в Ташкент. Мы тут же согласились - главное увидетъся! Люба начала осваивать интернет, прислала фотографии себя, теток и юной Беллы, а я стала интернет копать далъше. Моя цель - найти Беллу, в девичестве Койфман!

***
22.10.2009
Воскресное утро.

По мейлу я получаю письмо от Максима, сына Жени из Хабаровска. В нем фотография. Я застыла у экрана. На меня смотрят враз помолодевшая прабабушка. Впервые я вижу прадеда Герша. А между ними - мой дед Исай, совсем молодой, с трогательно оттопыренными ушами и очень серьезным взглядом. Вот они первые плоды поисков! Подпись - "Дед и бабушка, посередине неизвестно кто." Как это неизвестно кто?! Это мой дед!!!Так похожий на моего папу!
Звоню папе, он на отдыхе в Израиле, и вся в эмоциях пытаюсь обьяснить фотографию. Тому уже не терпится обратно домой, посмотреть.
Фото еще больше подстегивает меня искать Беллу. Но где?

***
08.11.2009
В интернете я нахожу форум "Еврейская генеалогия". Оказывается, не я одна сошла с ума, много народу рыщет по миру в поисках своих еврейских предков. Спасибо форуму - он мне во многом очень помог! Ребята с форума находят мне по телефонной книге Израиля Беллу Койфман. Звоню. Оказывается врач-кардиолог, Койфман - по мужу. Сочувствует, желает удачи в поисках.
Смотрю в интернете телефонный справочник Волгограда. Беллы есть, но не Койфман. Койфманы есть, но не Беллы. И потом - она наверняка сменила фамилию.
Те же коллеги по поискам с форума советуют прочесать сайт "Одноклассники" и " В контакте". Там женщины почти всегда пишут свои девичьи фамилии. Ищу. Койфманов море. Белл ни одной. "В контакте" вообще Койфманов нет.
Я начинаю терять надежду. Беллу мне не найти.

***
29.11.2009.
Полночь.
От безысходности ли, от злости, что вот так все было успешно, а вдруг тупик, но вдруг меня осеняет. А что, если мою Беллу просто поискать среди всех Белл, ходивших в Одессе в школу? Сайт "В контакте" дате возможность поиска по городу и имени. Я ввожу "Белла+ Одесса" и отбираю всех Белл, ходивших там в школу в начале пятидесятых годов.
У меня есть несколько кандидаток, подходящих по возрасту. Одна из них - Белла, в окружении трех внуков с очень милым, распологающим лицом. Напишу ей. Самое большее она мне не ответит.
"Здравствуйте Белла. Ваша девичья фамилия случайно не Койфман?"
Назавтра , 30.11 я получаю ответ.
"Да, моя девичья фамилия Койфман, а девичья фамилия моей мамы Бондарь"

Я не знаю, как описать то, что я тогда почувствовала. Наверное что-то типа "предынфарктное состояние от позитивного стресса". Это наш Женя в таких состояних специалист. Я кричала на весь дом "Я нашла Беллу!!!", а мой муж смотрел на меня с опаской и сочувствием.
Но проблема была в том, что Белла замолкла! Я тут же написала ей сообщение, что я так счастлива, что ее нашла, что у нас есть фото ее мамы, и кто мы, я поставила фотографии ее молодой, которые получила от Любы из Ташкента, фото 5 сестер, где мы уже вычислили ее маму Фаню, фото Исайя и Мирона, а она молчала! Я уже поняла, что не живет она ни в каком Израиле, а во Пскове, а вот ее дочь Стелла в Израиле. И Беллин внук Боря очень похож на моего папу в молодости... А она молчала!
Видимо до нее долго доходило, кто я и что хочу. Факт, что лишь через несколько дней я получила от нее сообщение.
"Юлечка, Вы довели меня до слез. На фотографиях - мой дядя Моня, я молодая и мои родители. Кто Вы, кем Вы мне приходитесь? Чья Вы дочь? Позвоните мне!"
Когда я позвонила, на другом конце провода плакали навзрыд. Я сама ревела. Как мы сквозь такое количество слез смогли что-то сказать друг другу - уму непостижимо. Непостижимо и то, что я ее нашла. Если для Жени была хоть зацепка книга и имя, он, в свою очередь, рассказал про Любу и Славу в Ташкенте, то шанс найти Беллу было равным шансу найти брилиант в песке на пляже. И то, что я ее все таки нашла, говорит о том, что мне помогали свыше. Помогали они - мой дед Исай, прабабушка Боба, прадед Герш, Мирон, сестры Рива, Люба, Этя, Фира и Фаня. С помощю Беллы, знавшей больше всех, удалось сложить пазл всей семьи.
Что мне осталось сказать? Не буду подробно писать о том, как после поездки с туристами в Петербург в январе я морозной ночью ехала во Псков и страшно трусила - кто же меня там встретит? Кто они - Белла, ее муж - по настоящему в жизни?
И, спускаясь по ступенькам вагона, я увидела такую родную тетю в шляпке и в шубе, с таким знакомым лицом и такими еврейскими глазами, что сразу поняла - это мои родные.
Не буду писать, как часами разговаривала со своей троюродной сестрой Стеллой по скайпу, как мы все больше и больше находили общих черт. Как приезжала Белла со Стеллой к нам в Мюнхен на майские праздники, и мой папа впервые обнял свою двоюродную сестру, а та впервые сказала "брат". Как пели они одни и те же студенческие песни и горько сожалели, что всю жизнь ходили друг вокруг друга и не встретились!
Знать бы, что Моня вернулся невредимым с войны и жил до 1966 года в Ташкенте. Что Этя, самая старшая умерла лишь в 70-е в Одессе, что Фира еще долго там жила, а Фаня умерла в 1997 во Пскове. Ну почему мы не нашли друг друга раньше!
Но мы нашлись - теперь, через почти 70 лет, как раскидала и частично уничтожила война семью Бондарь. И лишь теперь мы начинаем понимать, что это была за семья. Откуда у Мони талант к рисованию. Откуда он же у моего отца, который хотел стать архитектором, а стал инженером-строителем. И координировал строительство разрушенного землетрясением Ташкента, в котором еще жил его родной дядя. И откуда у меня страсть к книгам - бабушка Боба была запойной книгочейкой. И почему мы так похожи с Беллой, а Стелла с папой. И нам еще предстоит открыть много схожих черт друг в друге. Во всей нашей, теперь такой большой, семье. Так выпьем же за то, что мы - семья, которая нашлась, чтобы больше никогда не потеряться.

Ташкент. На встрече родных. 06.08.2010



Юлия Бондарь