НАГРАДА



Карл Вениаминович Бляхер родился 17 февраля 1950 года в городе Уссурийске Приморского края в семье военнослужащего врача. Родители – Вениамин Наумович и Полина Моисеевна – были участниками Великой Отечественной войны, награждены орденами и медалями. Детство Карла Вениаминовича прошло в авиационных гарнизонах, где работали его родители.

С 1960г. жил в Днепропетровске, окончил физический факультета Днепропетровского государственного университета.

После окончания университета работал инженером, затем перешел в среднюю школу, где проработал двадцать лет учителем физики и заместителем директора по учебно-воспитательной работе.

С 1995 г. по 1999 г. – директор Женского педагогического училища «Бэт-Хана».

В 1999 году вместе с семьей переехал на постоянное место жительства в США, город Нью-Йорк, где и проживает по сей день. Работает преподавателем математики.



В детстве я очень любил играть с наградами моих родителей. Доставал их из кулечка, в котором они хранились, раскладывал на столе, внимательно рассматривал, делил на две группы – папины и мамины, затем опять соединял в одну и думал, что если бы все они приднадлежали кому-то одному из родителей и у каждого было бы столько, то это было бы солиднее и я мог бы еще больше гордиться ими. Должен сказать, что я и так гордился своими родителями, их боевым прошлым и особенно в те  редкие праздничные дни, когда мне удавалось уговорить их надеть свои награды и выйти со мной на улицу. Я гордо шел между ними, стараясь делать вид, что для меня было в порядке вещей ходить по улице с такими заслуженными людьми. И мне казалось, будто все понимают, что это именно моя заслуга в том, что я смог выбрать себе таких родителей, а они согласились быть ими для меня. У многих моих друзей отцы воевали и имели награды. Но вот мамы... Когда они шли со своими родителями в праздник по улице, то на одного награжденного отца приходились ненагражденные мама, сыновья – мои друзья, а то еще и другие дети. И как бы они не выстраивались, картина получалась довольно бедная. Посередине – награды, а по бокам – никаких заслуг. Зато у нас картина была внушительная и вполне симметричная. Справа и слева двигались награды, а посередине сияло, как только что начищенный орден, мое гордое лицо, которое изо всех сил пыталось изобразить полное безразличие к такой ситуации. Но гордость моя была не совсем удовлетворена. Некоторые ветераны имели наград больше, чем мои родители. И поэтому меня периодически посещала тяжелая мысль:”Неужели мои родители были не самые смелые? Неужели кто-то воевал лучше их? Как же такое могло случиться?” Но я гнал эту мысль от себя и думал, что произошла какая-то ошибка и они совершенно случайно не получили все заслуженные ими награды. Кстати, когда я стал старше, я узнал, что в принципе так оно и было и, что не количеством орденов и медалей на груди определялось мужество людей, прошедших через ту страшную войну. Были случаи, когда бойцы совершали настоящие подвиги и оставались либо совсем без награды, либо награда была намного ниже рангом, чем заслуживал этот подвиг.



Полина Бляхер(Гринберг) и Вениамин Бляхер с сыном Карлом


Я знал одного старого учителя, который во время войны командовал стрелковой ротой. Шел 1943 год. Наши войска с тяжелыми боями пробивались вперед. Но на одном участке фронта наступление приостановилось. Немцы прочно закрепились на одной из высот, которая господствовала на этом участке, и жестким пулеметным огнем прижали к земле наших бойцов. Попытки захватить штурмом эту высоту, раз за разом захлебывались в крови. Из штаба дивизии поступил приказ взять высоту любой ценой. Командование уже успело доложить наверх об успешном наступлении, а тут такая заминка. Командир полка срочно вызвал к себе командира роты старшего лейтенанта Бурду и приказал во что бы то ни стало взять высоту и обеспечить дальнейшее продвижение вперед залегших батальонов.


“Возьмешь высоту – получишь звание Героя Советского Союза. Не возьмешь – расстреляю”. Приказ был краток и абсолютно ясен. Надо было выполнять, не думая о тяжелых потерях. Можно было бы обойтись и меньшей кровью. Для этого командир дивизии должен был запросить у вышестоящего руководства помощи артиллерии или авиации. Одна хорошая бомбежка позволила бы нашим бойцам взять высоту почти без потерь. Но как же быть с докладом об успешном продвижении вперед? За неправильную информацию можно было дорого поплатиться. И было решено обойтись своими силами.


Ротный поставил задачу командирам взводов, первым  поднялся из окопов и повел бойцов в атаку. Он понимал, что задача практически невыполнима, но предпочитал умереть в бою, чем быть позорно расстрелянным. Соддаты тоже понимали, что высоту придется брать раньше или позже и отчаянным броском захватили позицию. Рота понесла большие потери. Из всего наличного состава в живых осталось не больше взвода. Пока к ним не подошло подкрепление, немцы предприняли контратаку и вновь захватили высоту. Наши поспешно отошли и все потери оказались напрасными. Пришлось заново формировать штурмовую группу и начинать все сначала. В конце концов позиция была взята окончательно. Волна наших наступающих войск перекатила через злосчастную безымянную высоту и пошла дальше. К огромному удивлению сам командир роты не получил в этом бою ни одной царапины.


Командир полка выполнил свое обещание. Он написал представление о присвоении звания Героя Советского Союза старшему лейтенанту Бурде Льву Семеновичу и отправил документы по инстанции. Все в полку поздравляли молодого командира роты и были уверены, что награда не заставит себя долго ждать. Однако время шло, а указа о награждении все не было. И когда, наконец, наградные документы прибыли, в них значилось, что старший лейтенант Бурда награждается орденом Красного Знамени. Видимо начальники, от которых зависело награждение посчитали, что такая фамилия не очень соответствует званию Героя.


Но были во время войны и случаи, когда люди получали награды довольно легко и, зачастую, не рискуя ни жизнью, ни здоровьем. Ветераны рассказывали, что среди таких орденоносцев было довольно много тех, кто служил писарем в штабах различных уровней. Одной из обязанностей этих служащих было оформление списков для награждения отличившихся в  боях бойцов. И вот когда после проведения крупных боевых операций эти списки были довольно многочисленными, писари из соседних полков вносили в них фамилии друг друга и получали награды в общей массе. И естественно в то время ни у кого не было времени, да и желания проверить, за какие такие подвиги они были награждены. Так за годы войны у некоторых из них собралась довольно приличная коллекция  орденов и медалей. А уж после войны, кто мог знать, каким оружием они завоевали эти награды – автоматом или ручкой, сидя в танке или на простой табуретке в штабе.


Существовали и другие способы быть вовремя отмеченным высокими правительственными наградами. В 1973 году исполнилось 30 лет со дня освобождения нашими войсками столицы Украины – города Киева. Мои родители воевали в дивизии, которая в ноябре 1943 года освобождала Киев, за что получила к своему полному названию приставку Киевская. Они служили в медсанбате. Отец был хирургом, а мама – старшей операционной сестрой. Летом 73 года в Киеве состоялась  встреча ветеранов дивизии. У меня было несколько свободных дней после защиты диплома в университете и я решил поехать с родителями. Когда мы зашли в вагон поезда, там уже собралось несколько однополчан, которые жили в нашем городе. Все были с орденами и медалями, что производило на других пассажиров глубокое впечатление. Мое внимание привлек седой ветеран, у которого наград было больше, чем у других. Я спросил у отца, кто это. Каково же было мое удивление, когда я узнал, что этот человек служил в штабе их дивизии в особом отделе. В его обязанности входило пресекать панические настроения в армии, выявлять дезертиров и самострелов, следить за разговорами военнослужащих, реагировать на  доносы, разоблачать ”врагов народа”, охота за которыми не прекращалась даже на фронте. От него зависела судьба, а иногда и жизнь многих людей. Особистов в армии не любили и побаивались. Даже командиры высшего звена предпочитали не портить с ними отношения. Поэтому после удачно проведенных боевых операций они частенько вносили в наградные списки фамилии своих особистов. Вот почему и наград у тех было, как правило, побольше, чем у боевых офицеров.


Во время встречи ветеранов дивизии в Киеве мне особенно запомнился один эпизод. Когда мы приехали в гостинницу, где размещались участники встречи, в вестибюле нам встретился невысокий щуплый мужчина со звездой Героя на лацкане пиджака. Увидев моих родителей, он кинулся со слезами их обнимать. Знакомясь со мной, он протянул руку и сказал:”Эта рука вашего отца”. Я не сразу понял, что он имел ввиду. Он пояснил:”Я был серьезно ранен в правую руку и хирург в медсанбате собирался ампутировать ее. Но ваш отец взялся оперировать меня и спас мне эту руку. Я всю жизнь вспоминаю об этом с благодарностью”. Глядя на него и на своего отца, я понял, что не может быть для военного врача награды выше, чем эти слова. Вот только на пиджак ее не повесишь для всеобщего обозрения. Да это и не важно.



1 2 3