БОЛЬ



Карл Вениаминович Бляхер родился 17 февраля 1950 года в городе Уссурийске Приморского края в семье военнослужащего врача. Родители – Вениамин Наумович и Полина Моисеевна – были участниками Великой Отечественной войны, награждены орденами и медалями. Детство Карла Вениаминовича прошло в авиационных гарнизонах, где работали его родители.

С 1960г. жил в Днепропетровске, окончил физический факультета Днепропетровского государственного университета.

После окончания университета работал инженером, затем перешел в среднюю школу, где проработал двадцать лет учителем физики и заместителем директора по учебно-воспитательной работе.

С 1995 г. по 1999 г. – директор Женского педагогического училища «Бэт-Хана».

В 1999 году вместе с семьей переехал на постоянное место жительства в США, город Нью-Йорк, где и проживает по сей день. Работает преподавателем математики.



Моим родителям и

60-й годовщине

Великой Победы


New York, 2005

 

Нью Йорк. 2005 год. Конец января. Впервые почти за два зимних месяца выпал обильный снег. Здесь это называется шторм. За сутки огромный город покрылся ослепительно белым одеялом толщиной около сорока сантиметров. Это полностью парализовало жизнь столицы мира. Уже к вечеру остановился городской транспорт. Жители города, которые   пользуются для передвижения собственными автомобилями, с огромным трудом доехали домой после работы. Американцы не привыкли ездить по занесенным снегом скользким дорогам. Поэтому в этот вечер было больше, чем обычно, дорожно-транспортных происшествий.


Где-то к полуночи гигантский город, который никогда не спит, будто вымер – ни машин, ни пешеходов. Ночью на улицы вышло большое количество коммунальных машин с ковшами, как у бульдозера. Они двигались по проезжей части дорог и сгребали огромные массы снега  всторону. Сзади каждой такой машины крутился барабан, который разбрасывал соль, чтобы на дорогах не образовался лед. Можно было бы только порадоваться такой оперативной работе коммунальных служб, если бы не автомобили, сплошными рядами припаркованные по краям проезжей части улиц. В одно мгновение они оказались погребены под толстым слоем снега.


Утром  хозяева этих автомобилей вышли на улицы пораньше, чтобы успеть добраться на работу и не обнаружили своих мощных многоцилиндровых скакунов. Вместо них вдоль дорог вытянулись толстые снежные гусеницы  длиной в целый квартал. Кое-где на спинах этих гусениц были видны разноцветные пятна крыш автомобилей. Попробуй-ка догадайся, где стоит твоя машина, если точно не помнишь, где вчера вечером оставил ее. Где-то над сугробом возвышается звездно-полосатый флажок, словно символ альпинистской гордости на вершине Эвереста. Вот тот редкий случай, когда хозяин этого символа смог ощутить практическую выгоду от своего демонстративного патриотизма в поддержку наших войск в Ираке. Ведь к этому флажку снизу был прикреплен автомобиль и можно было абсолютно точно определить,где он находится.


Ньюйоркцы – народ трудолюбивый. И для того, чтобы заработать свои тысячи, готовы каждый день ездить по многу десятков миль на работу. Хорошо, если к месту работы можно добраться на городском транспорте. Хоть и опоздав на час-два, они смогли доехать до места работы. А каково тем, кто должен был ехать только на машине! Пришлось совершить незапланированный прогул.


Весь день прошел в городе под знаком “ лопаты”. Этот нехитрый инструмент стал самым популярным товаром в хозяйственных магазинах. Пришло “золотое” время для мексиканцев-нелегалов и старших школьников, прогулявших по этому поводу занятия. В этот день можно было добывать доллары буквально из-под снега. Для этого достаточно было только прогуливаться по улицам с лопатой на плече.  От желающих освободить своего металлического друга из снежного плена не было отбоя.


Не обошлось и без курьезов. Один американец нанял двух мексиканцев, чтобы они откопали его машину, показал им место, где по его мнению она должна была находиться и ушел греться в дом. Когда работа была почти закончена, он вышел и обнаружил, что эта машина не его. Пришлось доплачивать мексиканцам и уже более точно определять место своей вчерашней парковки. Все  это время метрах в пятидесяти в стороне стоял с безразличным видом  новый русский американец и наблюдал, как те мексиканцы по ошибке откапывали его машину. После этого он спокойно удалился до тех пор, пока трудяги закончили всю работу и ушли. Какая  удача, что я могу не спешить откапывать свой Quest, а ездить на работу на школьном автобусе. Не всем в Нью Йорке так везет.


Вечером после трудового дня я сижу на диване в своей комнате. За окном снег и ледяной ветер, а в квартире тепло и приятно. По телевизору идет очередная серия аргентинского сериала. Я только что поужинал, выпил чашку горячего чая с лимоном и расслабился. Вот уже пять с половиной лет, как мы приехали в Америку. Время прошло мгновенно, но многое произошло за эти годы. Постепенно привыкаем,насколько это возможно, к новой жизни, но все равно воспомиания возвращают к той стране на противоположной стороне Земного шара. Там прошла лучшая часть жизни, там пришлось оставить очень много и самое главное – могилы моих родителей. А сами они сейчас смотрят на меня с двойного портрета на стене над телевизором. Молодые, красивые офицеры Советской Армии -  капитан и старший лейтенант. Очень молодые, но уже повидавшие столько, сколько не успели многие , прожившие долгую жизнь. Эта фотография начала 1945 года, когда они, несмотря на войну, решили пожениться. Очень странно, но если бы не война, то не встретились бы мои родители, не было бы на свете меня, не сидел бы я сейчас на этом диване и не вспоминал...


Это было много лет назад, когда я был еще совсем молодым человеком – школьником, а затем студентом университета. Самым большим праздником в нашей семье был День Победы – 9 мая. Утром я доставал боевые награды моих родителей, настойчиво уговаривал их пристегнуть эти ордена и медали к праздничным костюмам, и мы ехали с цветами к памятнику Славы, который возвышался на крутом берегу Днепра и был в этот день местом поломничества большинства жителей нашего Днепропетровска. В те годы в живых было еще много ветеранов Великой Отечественной Войны. Во второй половине дня мои родители и их боевые друзья, которые жили в нашем городе, собирались у кого-то дома и отмечали свой праздник.


Я старался никогда не пропускать эти встречи. Самое интересное для меня начиналось, когда ветераны, приняв свои законные фронтовые сто грамм, расслаблялись и погружались в воспоминания. Я тихо сидел где-то в уголке и слушал такое, что не мог прочитать ни в одной книге, не увидеть ни в одном кино. Это была настоящая правда о войне. Меня очень удивляло, что в их воспоминаниях было много веселых историй. Как же так? Война, а они вспоминали о ней со смехом. Много лет спустя, когда я сам уже достиг возраста этих ветеранов, мне стало понятно, почему так было. Это были годы их молодости. Всем им было тогда чуть больше двадцати, а жизнь, несмотря на войну, продолжалась. И они ухитрялись найти возможность повеселиться даже тогда. Но вот в разгар  веселых воспоминаний кто-то переходил на серьезный тон, и тогда-то начиналось самое главное для меня. Они рассказывали такие истории, от которых не просто становилось страшно, но иногда  и поверить было очень трудно. Но эти рассказы были коллективными. Ветераны, перебивая друг друга, дополняли истории более мелкими подробностями, и я понимал, что это была настоящая правда о той войне.



Вениамин Бляхер и Полина Гринберг


Год 1942. Передовая линия фронта. 40-я армия. 240-я стрелковая дивизия. Осень. Холодные дожди и непролазная грязь в открытом поле. Техника вязнет в этой грязи. И только живая, пока еще живая сила противника и наша ведет тяжелые позиционные бои.

Ими руководило желание скорее овладеть Москвой, закончить победно очередную военную компанию и начать повелевать этой огромной и такой богатой страной так же, как они уже распоряжались всей Европой. Нашими руководила лютая ненависть к “сверхчеловекам”, желание скорее погнать их назад, освободить свои города и деревни, увидеть своих близких. Никто из бойцов не знал, что произошло с их семьями за этот долгий, страшный год, а некоторые из них даже подумать не могли, что эти звери уничтожили всех – от младенцев до стариков. Все это тем, кому повезет остаться в живых, еще предстояло узнать. А пока они мокли под дождем, копали в грязи окопы, наступали и отступали. Уничтожали немцев и сами гибли тысячами.

В такую погоду и умирать казалось более естественно. Если уж умирать, то, конечно, когда вокруг грязь, дождь, холод и вообще такая мерзость, что жить не хочется. А каково умирать, когда природа радуется. Все вокруг цветет и благоухает. Голубое, как глаза младенца,небо, яркое, высшей пробы золотое солнце, молодая, сочная трава и война. Как это все несовместимо, как несправедливо. Ведь смерть – это грязь. Но так ли это?

Если задуматься над этим вопросом, то приходишь к неожиданному выводу: смерть должна быть чистой. Только в смерти человек очищается от всей грязи, налипшей на нем, как короста. Только в смерти с человека слетает шелуха жизненных грехов. Но для этого нужно прожить долгую жизнь и прийти к своему смертному часу морально подготовленным, с пониманием неизбежности,а может быть и необходимости этого непонятного, но обязательного в природе явления. А если ты молод и еще не успел обрасти грязью, да и грехи твои столь незначительны, что легко прощаются не только Богом, но и людьми? А если ты даже и не молод, то почему не Он, а кто-то такой же смертный как ты  может распоряжаться твоей жизнью и смертью? Война страшна и несправедлива!..



1 2 3