МЕМОРИАЛ "ДРОБИЦКИЙ ЯР"





В августе 2009 года я с семьёй ездила в Харьков. Одной из целей моей поездки было посещение с детьми мемориала в Дробицком Яру.

Недалеко от дороги стоит огромная менора, у её подножия камень с надписью: «Тут место, где мёртвые учат живых». Вдалеке белеет сам мемориал.


 

Мой пятилетний сын старательно читает все надписи

 

Перед менорой камень: "В Дробицком Яре с декабря 1941 года по январь 1942 года нацистами уничтожено более 16 тысяч узников Харьковского еврейского гетто - стариков, женщин и детей - только потому, что они были евреями".

 



Вокруг тишина. Травка, полевые цветочки, солнышко. А напряжение внутри такое, как будто вот-вот что-то внутри разорвётся. Дети притихли. Старший сын заранее знал, куда мы ехали. А младший, видимо, что-то почувствовал сам.

 

Мы идём по дороге смерти. По ней в декабре 1941 шли тысячи людей – измученных стариков, женщин, детей. Шли, понимая, что их ждёт смерть, но в глубине души надеясь на чудо. Но чудо не произошло…

То тут, то там на деревьях попадаются таблички с номерами захоронений.

 

 


Мы обошли весь мемориал. Невыносимо было даже представить себе, какой ужас царил тут в декабре 1941 – январе 1942, что чувствовали люди, осознавая, что живут последние мгновения. Каждый раз, когда думаю о таких чудовищных казнях, пытаюсь понять, что происходило в этот момент в душах и головах тех, кто нажимал на курок? Где-то у них были матери, жёны, дети… Можно ли называть их людьми?


Вдалеке видны многоэтажки, кипит жизнь. А тут как будто время остановилось…

 




Музей мемориала.

 

Оказалось, что мы приехали в выходной день и музей закрыт. Однако охранник, узнав, что у меня в Дробицком Яру погибли родственники, пустил нас.

Внутри музея – Зал имён. На стенах – фамилии погибших тут евреев. Из 16 тысяч погибших пока установлены имена только четырёх тысяч. Не знаю, все ли они высечены на стенах, но количество имён впечатляет...

 

 


Рядом с музеем – невзрачный памятник, установленный здесь в советское время. Как было принято в СССР, никакого упоминания о том, что уничтоженные тут люди были евреями…

 


 

Яд Вашем получил из Харькова более 3000 заполненных свидетельских листов. Папин дядя – полковник Зиновий Захарин, прошедший всю войну, – заполнял эти листы на своих близких.

 


Один из свидетельских листов, заполненных З.А. Захариным

 

Ицхак Мошкович

У ДРОБИЦКОГО ЯРА

Прошло больше полувека с тех пор, как на окраине Харькова оставшимися безымянными палачами были убиты десятки тысяч евреев этого города.

 

На этом месте бетонная арка и

старенькая уже стела стремятся к небу,

пытаясь докричаться до Бога

и до людей.

 

В одной версте от кольца трамвая,

За тыщи верст от Ерусалима,

Стела бетонная, неживая,

Стремится к небу неудержимо.

 

Вокруг пустело немое поле

И были немы пустые окна

Домов, застывших вдали от боли,

И глаз, низвергнутых в бездну рока.

 

Стела бетонная не расскажет,

Арка беззубая не накажет,

Память виновника не укажет,

Сердце остывшее не согреет,

Злобы-ненависти не остудит

Сожаления не пробудит.

 

И не станут добрее люди,

Загляни в них: не сожалеют!

 

В одной версте от кольца трамвая

В пасть черной ямы катились дети.

Звенел трамвай и вожатый, зная,

Сумел падения не заметить.

 

На расстояньи руки от мира,

От совести в сотнях милей.

Был пир сатира, но вместо лиры,

Там карабины по плоти били.

 

Стела бетонная в бездне скроет,

Стела совесть их успокоит,

От кары арка хоть кого укроет,

Не вздрогнет в ужасе изваянье.

Время состряпает им прощенье.

Не плачь, не выплачешь осужденья,

Не жди, не выпросишь исправленья,

Не проси, не вымолишь покаянья.

 

Всего в версте от трамвайного круга,

Но так далеко от Ерусалима

Тетива ненависти натянута туго,

Стрела забвенья неотвратима.



Юлия Прокоп

Одесса, Украина