РАННЕЕ ДЕТСТВО



Помню себя с 3-х лет. Наша семья жила тогда (в 1908 г.) за Царицей. Аксакайская улица в доме № 10 квартира хозяина – Мошкова Андрея Аникеевича – потомственного волгаря. Домовладение А.А. состояло из 2-этажного деревянного дома, где мы жили, одноэтажного флигеля во дворе, где жила семья Тартаковских и одноэтажного домика, в котором жил хозяин со своей семьей. Кроме того, во дворе стояла еще ветхая изба на 2 оконца, где жила одинокая старушка Ильинична. Против этой избы стояло миножное заведение, где в зимний сезон (декабрь – февраль) наемные рабочие на больших решетчатых противнях в низко сводчатых печах обжаривали на железных решетках миногу, которую затем укладывали в низкие бочата, называемые “ушатами”. Сам хозяин заливал уложенную миногу холодным миножным соусом, закупоривал ушаты и сажей, через металлический трафарет, надписывал на каждом “Миножное заведение А. Мошков, г. Царицын на Волге”.


Еще во дворе (рядом с избой) были врыты в землю два столба, на перекладине которых были подвешены 10-пудовые весы для взвешивания при приемке плетеных корзин со свежей миногой, доставленной на санях заволжскими рыбаками.


Семья А. А. Мошкова состояла из тихой, богобоязненной староверки жены (второй) хозяина – Ефимы Киндеевны и детей от его первой жены; Елены Андреевны, Линуши, Миньки (Миши) и Фишки (Фиши). Ребята помогали отцу в рыболовецких делах и на живорыбном садке, Линуша – по домашнему хозяйству. Елена Андреевна, – старшая из детей, была замужем за служащим по имени Виктор Моисеевич. Елена Андреевна была статна и красива, но муж ее неожиданно покинул, не давая о себе знать. Несмотря на прошедшие с тех пор многие десятилетия, наши семьи взаимно сохранили теплые дружеские отношения, хотя от семьи Мошковых в живых остались лишь двое сыновей (на 1962 год).


Квартира, в которой мы жили, имела четыре комнаты, с парадной лестницей и дверью на улицу и черным ходом на кухню со двора. Расположение комнат было таким: спальня родителей с моей кроваткой, небольшим залом, где стояли письменный и круглый столы, столовой и маленькой детской, где стояли две кровати сестер. Брат Миша спал на брезентовой раскладушке в зале. Вся обстановка квартиры была очень и очень скромной; мягкая мебель, диван и кресла отсутствовали. Стулья были жесткие – венские. Работал в семье один отец. Он служил бухгалтером в так называемой “банкирской конторе Ф. М. Винницкого” – купца I гильдии – рыбопромьппленника.


Контора, где отец служил, находилась неподалеку от нашей квартиры и в 6-летнем возрасте меня мать посылала к отцу в полдень с кувшинчиком горячего какао и кусочком домашнего торта к отцу на полдник. Отец вставал в половине седьмого утра. К половине восьмого, выпив стакан чая, он уходил на службу. К 1 часу дня отец приходил обедать.


Вся семья собиралась в столовой ко времени обеда. После обеда отец отдыхал – уходил в спальню, просматривал и затем накрывал голову газетой “Русское слово”. К 4 часам дня отец вновь уходил на службу и возвращался домой в 6 ч. – 6 ч. 30 м. вечера. Таково было расписание трудового дня отца. В 7 часов вечера семья ужинала. После этого времени всяк в семье занимался своим делом. Отец присаживался к письменному столику и занимался корреспонденцией, среди которой следует отметить письма к известному еврейскому писателю Шолом-Алейхему. Иногда отец снимал со стены скрипку (играл самоучкой) и играл народные еврейские песни.


Когда брату исполнилось 10 лет, и он уже учился в реальном училище, отец подарил ему мандолину. В отсутствие брата на занятиях я, 5-летний мальчуган, украдкой бренчал на его мандолине и подбирал по слуху мелодии песен и романсов, которые пели дома сестры и дядя – брат отца. Часто брат заставал меня с мандолиной, и тогда мне доставалось от него “на орехи”, чтобы я не трогал его инструмента. К нам в дом заходил, друживший с папой, кантор синагоги Л. И. Тритуз, очень музыкальный и любивший музыку человек. В одно из своих посещений он услышал мою игру на мандолине, прослушал меня и объявил отцу, что меня надо учить игре на скрипке. После некоторых препирательств отец согласился отдать меня в музыкальное училище. Заодно в класс скрипичной игры решили определить и брата. Так как до начала учебного года (1 сентября) впереди было еще 2,5 месяца, на этот период на дому нас с братом подготавливал ученик старшего класса музыкального училища А. Школьник. И вот, наконец, мы с братом первый раз пошли в музыкальное училище, которое помещалось в городе, в одноэтажном белом, каменном здании на углу Маковской и Астраханской (ныне Советской) улицы. Пришли мы в класс преподавателя Гольдвассера, ученика Ауэра.


Так я начал учиться игре на скрипке, а через два года — семи лет поступил в 1-й класс частной Алексеевской гимназии.


Пока же, до поступления в гимназию, я занимался по музыке и днем носил отцу на службу его полдник — какао с печеным.



назад