МУЗЫКАЛЬНЫЕ СОБРАНИЯ У ДОРОХОВЫХ



В день, когда должно было состоятся наше музыкальное собрание, уже с утра в настроении чувствовался какой-то подъем. Весь день проходит в томительном и сладостном ожидании назначенного часа.  Еще до начала занятий в Сталинградском Совнархозе прихожу к 7.30 утра, и разминка пальцев на скрипке длится до 7.30. утра, когда начинают приходить сотрудники. Иногда кто-то из них придет пораньше и тихо садится за свой стол, не мешая занятию. Потом футляр закрывается, начинается рабочий день. Но вот подходит время конца занятий. 3часа дня. И подхватив подмышку футляр, спешу к трамваю. Выхожу у угла дома быв. Рысина и быв. ФТИ им.Семашко и пересаживаюсь на трамвай, идущий за полотно. Как только проедешь под ж.д. мост к тюрьме, начинается заполотновский район. Здесь почти все дома сохранились с довоенных пор. Это невольно напоминает юношеские школьные годы. Здесь жили, и я к ним ходил заниматься, ученицы школы им. Белинского Зоя Орлянская и Анна Кречина. А дальше по донской улице жили Анатолий Синицын и против его дома — Леля Лоскутова, к которой я приходил репетировать по музыке “Балладу и полонез” Вьетана.


Вот, подальше, повыше, туда – по Невской идешь и поворачиваешь на Совнаркомовскую улицу. Угловой деревянный “финский” дом – тут жили Изнаирские, а подальше, через три дома начинается штакетник с деревянной калиткой, ведший во двор деревянного домика №5, принадлежавшего Дороховым.


Летом хозяин дома Саша Дорохов в соломенной шляпе, нагнувшись над грядками, работает в садике на огороде. Раскидистый старый абрикос шатром раскинул тень. А под ним, в радиусе 3х метров почва усеяна опавшими зрелыми плодами. Аромат абрикоса терпкий и сладостный. На ступеньках крыльца приветливо встречает хозяйка — Лидия Дмитриевна. Я прохожу в дом и располагаюсь в малюсенькой гостиной, где мы квартетом или квинтетом садимся за круглый стол, на котором ставим складные пюпитры. Пока партнеры не пришли, я провожу разминку пальцев на скрипке.


Глядишь, Саша освободился от садовых работ и пришла с работы его дочь — пианистка Ниночка. И мы затевали трио. Играем, что придется: Глинку «Не искушай» «Ноктюрн» Шопена, Мендельсона «Персидскую песнь», Масснэ, Чайковского, Рахманинова. Лидия Дмитриевна сидит в соседней комнатке-кухне и тихо, тихо плачет, точно предчувствует ее сердце скорую нашу разлуку, скорую утрату своего друга жизни – Сашу…


Делаем перерыв в игре. Лидия Дмитриевна усаживает пить чай  и делится воспоминаниями об «Лексеиче» — Михаиле Алексеевиче Яковлеве. Этот человек, идеалист по своей натуре, не имел профессии и постоянного  заработка, и жил в бедности, порой не имея на хлеб. Лидия Дмитриевна «приучила» его приходить к ним, кормила обедом и давала кое-что поесть с собой. Михаил Алексеевич играл на скрипке и до войны был нашим партнером  квартете у Кости Москвина на Херсонской улице. Вот Лидия Дмитриевна и сосватала его такой же, как Алексеевич, одинокой, и он женился на ней. Кгда случался разовый заработок у  «Лексеича», он приглашал Дороховых к себе на чай. Купит чаю, сахару, а на колбасу, на хлеб денег уже нет. «Натанька», кричит он своей подруге, «ставь самовар, наши пришли!». Погиб Михаил Алексеевич в период нашествия немцев на Сталинград. Заполотновский район занимался немцами. Какому-то «фрицу» приглянулась скрипка его, и , схватив ее, немец прыгнул в кузов грузовика и уехал, а Михаил Алексеевич долго бежал за машиной, крича «отдай мою скрипку!», пока, выбившись из сил, не упал на пыльную мостовую…. Умер Михаил Алексеевич в своей полуразрушенной  бомбежкой хижине от голода и истощения сил. За ним последовала и его подруга «Натанька», как он ее ласково звал.


… Но вот пришли остальные участники нашего музыкального кружка: Владимир Дмитриевич Попов, альтист, в прошлом — оперный певец, затем инженер-преподаватель  Сталинградского механического института, и второй скрипач Андрей Маркович Бод, с которым я знаком с юношеских лет по занятиям в муз.училище. В зрелые годы Андрей Маркович, инженер-механик, работал долгие годы на СТЗ в конструкторском бюро, затем — пенсионер, как и Владимир Дмитриевич. Оба они жили в поселке Тракторного завода. Да, жили. По приезде моем в Москву, я с октября 1964 года переписывался с Сашей Дороховым и А.М.Бодом. В 1965 году умер Саша от склероза сосудов, затем, в 1968 году, в марте скончался от рака легких Андрей Маркович, и вслед за ним ушел из жизни Вл. Дмитриевич Попов – 75 лет. Из нашей группы в живых только двое — дочь Саши Дорохова, Ниночка, да я, «покорный слуга»…(Ниночка скончалась 20 октября 1970 года. Умерла она вследствие допущенной нелепой небрежности к своему здоровью. За 5 дней до кончины у Ниночки возник инфаркт миокарда. Пренебрегая рекомендациями врачей, больная в постель не ложилась, а была на ногах. В итоге на 5й день наступила внезапная смерть в результате разрыва сердца. За несколько дней до смерти Ниночки я был у них на новой квартире на ул. КИМ за Царицей. Через две недели в Москве получил письмо Лидии Дмитриевны о смерти Ниночки.)


Ну вот… Собрались все члены музыкального кружка. Настраиваются инструменты и на пюпитры ставятся партитуры квартетов Бетховена, затем следует Гайдн, Бородин (2й квартет), Моцарт. К пианино присаживается Ниночка и мы играем квинтет Шумана бесподобной красоты. Шумановским квинтетом обычно, чаще других игранным, заканчивался наш очередной музыкальный вечер.


Такой музыкальной зарядкой каждый из нашего кружка жил до следующей субботы. Собирались мы по субботам. С середины июня и до 1 сентября у нас объявлялись каникулы, так как в жаркую летнюю пору трудно было играть в помещении.


Однако, дождаться 1 сентября было нелегко, так как тоска по музыке одолевала каждого из нас, и мы поодиночке приезжали в разное время к Дороховым повидаться, поговорить, поделиться новостями и воспоминаниями. Лидия Дмитриевна бывало намоет целую большую чашку винограда, слив, яблок и крыжовника из своего садика и беседа «сдабривалась» фруктами. Хороший, гостеприимный, и удивительно сердечный и ласковый был дом Дороховых. Невозможно без улыбки сердца вспоминать о нем…


Потом я приезжал в Волгоград в 1966 году. Конечно же в один из своих ограниченном временем командировки вечеров, я посетил Дороховых на Совнаркомовской улице. Саши уже не было на свете. Исчезла и его замечательная виолончель, которую продали, так как имелась нужда в средствах. Вроде и дом тот, и обитатели те же, но как грустно было сидеть за тем же кухонным столиком, пить чай и вспоминать о хозяине дома — замечательном человеке Саше Дорохове. Садик при доме был предан забвению. Никто его уже не обрабатывал, не ухаживал. Растения засохли. И только старый абрикос еще давал тень, питаясь подземной влагой своими жилистыми старыми корнями.


С чувством досадной грусти уходил я от Дороховых, простившись со всеми. Ниночка проводила меня до угла. Не знаю, доведется ли еще когда-нибудь повидать Дороховых. Построены новые многоэтажные дома, старые снесены. Снесли и домик Дороховых. которых переселили за Царицу, за новый мост. на ул. КИМ. Редкие письма связывают теперь нас. И письма эти малорадостны, в них больше жалоб на нездоровье, усталость, сообщения об ушедших из жизни за это время общих знакомых, и, редко, воспоминания о том периоде, когда нашу жизнь скрашивала музыка в наших музыкальных собраниях.


Как-то в 1962 году из Новокузнецка приехал в Волгоград Женя Грауберг, с которым мы учились в музыкальном училище, а позднее вместе подрабатывали в кинотеатрах «Призыв», «Красная звезда» и клубе им. Воровского. Женя не отличался особой техникой и тоном игры, на был, в общем, подходящим партнером. Он был очень компанейский человек, весельчак и шутник, но со своеобразным, типично немецким, расчетливым характером.


Через много лет, после эвакуации из Сталинграда в 1942 году, почти через 20 лет Женя  приехал в гости в родные края. Вот и пошли мы с ним к Дороховым, захватив по пути бутылку вина. Веселый был вечер у Дороховых, много воспоминаний и много шуток было тогда, хотя на душе у меня вовсе не было так весело. Неопределенность моего состояния лишала меня человеческих радостей. На душе было тяжело. Трудное то для меня было время.



назад