ПОЕЗДКА В СМОЛЯНЫ
(Витебская область, Беларусь)




O Смольянах, как о местечке, где родилась моя бабушка я слышал с самого детства. Но съездить туда собрался лишь летом 2009 года, хотя жил оттуда не так далеко — часа 4 на машине.

Итак, в один из дней в начале августа мы добрались до Смольян. Еще не заехав в само местечко, мы остановились возле места массового расстрела еврейского населения в апреле 1942 года.





Место это, надо сказать, присмотрено, обнесено забором, к нему проложена тропинка, хотя никаких знаков и обозначений на самой дороге нет. Сестра моей бабушки Рива Шафран, не успевшая бежать от немцев, скорее всего, погибла и похоронена именно здесь. Хотя до самой смерти, моя бабушка в глубине души надеялась, что она спаслась и живет где-нибудь за границей.





При въезде в Смольяны первое, что бросается в глаза это, конечно, старинный католический костел, времен Великого Княжества Литовского, построенный в типичном для ВКЛ стиле барокко. Костел, хоть и старинный и наверняка является памятником архитектуры, находится в полном запущении и забвении — судя по артефактам, местная молодежь там проводит досуг. По рассказам бабушки он был в таком же состоянии и до войны.





Проходя мимо него, я остановил первую прохожую, даму пожилого возраста, и спросил, есть ли в Смольянах улица Школьная, объяснив, что на этой улице, жила моя бабушка и ее семья. Женщина была рада помочь и направила нас на Школьную улицу, утверждая, что названия улиц не менялись и что в указанном месте улица Школьная была всегда.

Школьную улицу найти было несложно, так как на ней располагалась Смольянская средняя школа. Мы побродили по улице и постучали в первый попавшийся дом, хозяйка которого (на фото) сказала, что ничего не помнит. Я огляделся, прошел по улице, пытаясь представить довоенную жизнь, но так ничего и не получилось.




Хозяйка дома на улице Школьной


В таком настроении добрались до школы. Бабушка до войны была учительницей, и мы надеялись, что в школе есть музей или «красный уголок», где можно будет узнать больше об истории школы, учителях и т.д. Школа оказалось незапертой, но там не было ни души — в этом мы убедились, подергав все до одной ручки.
Дальше путь лежал к сельсовету, работники которого направили нас к некой Константине Станиславовне Ивчиной.
Константина Станиславовна оказалась очень приятной собеседницей и, несмотря на то, что ей этой зимой стукнуло 85 лет, прекрасно помнила, что происходило в Смольянах во время войны. Вспомнила некоторых учителей, но о бабушке, к сожалению, ничего не знала.




Ивчина


Она посоветовала нам направиться к Щитниковой, учительнице, которая должна была знать все о смольянской школе и ее учителях.
Щитникова, как оказалось, приехала в местечко только после войны и еврейской жизни уже не застала, поэтому ничего меня интересующего сообщить не могла. Но она вспомнила очень важный факт, который направил меня на правильный путь. Оказывается, улица Школьная после войны была переименована в улицу Митта, в память о Митте Сергее Михайловиче, герое Советского Союза, погибшем недалеко от Смольян. А нынешняя улица Школьная получила свое название из-за находящейся на ней средней школы.
Узнав об этом, мы моментально помчались на улицу Митта и постучались в первый попавшийся дом, откуда нас направили в дом напротив, так как в нем проживала, как выяснялось, самая старая жительница Смольян — Королько Надежда Ивановна.
Нам открыла ее дочь, Люба, пригласила внутрь, где сидела её совсем старенькая мама. С каждым ответом на вопросы я стал осознавать, как же мне все-таки повезло.
Оказалось, что дом, в котором я очутился, стоит именно на месте дома, в котором жила бабушка и ее родители. Хозяйка рассказала, что напротив дома было 3 синагоги, о которых мне рассказывала бабушка и в которые она носила книги своему отцу; рассказала, что когда перекапывали огород в 70-х, нашли старую швейную машинку — видимо принадлежавшую моему прадеду, который был заготовщиком кожи; при тех же раскопках нашли много осколков керамической плитки, которой была облицована печь и о которой я неоднократно слышал. Кроме того, Надежда Ивановна помнила, что моя прабабушка торговала мороженым. После смерти ее мужа в 1927 году она, действительно, продавала мороженое собственного производства в самом местечке и на ярмарках в ближайших деревнях, чтобы как-то прокормить семью. Мою бабушку она не вспомнила, но помнила ее брата Лёву и сестру Риву. Рассказала, что Риву увели на расстрел. И это было первое свидетельство ее смерти (хотя на самом деле полностью доверять ее словам нельзя, так как на большинство закрытых вопросов она отвечала «да»).
После этого нас отвели во двор, показали участок, где стоял дом. Во дворе была так называемая «горка» - обросшее травой небольшое возвышение, которое, скорее всего, обозначает одну из стен старого дома. Несмотря на дождливую погоду, хозяйка была позитивно настроена и провела меня до дома соседки, которая должна была кое-что помнить о довоенной жизни, но соседка общаться с нами отказалась.




Фрагмент двора в Смольянах


Еврейское кладбище в Смольянах не сохранилось. Его снесли в 1967 году за ненадобностью... На месте кладбища решили, в лучших традициях СССР, построить дом культуры, но благо в деревне оказался учитель (директор школы), который не позволил местным властям это осуществить. Кладбище засадили деревьями и теперь там березовая роща.




Место бывшего еврейского кладбища Смоляны


А на этом месте, на перекрестке ул. Витебской и Митта (ранее Школьной), до войны находилась смольянская синагога, позже превращенная в дом культуры.




Место бывшей синагоги


Попрощавшись с Любой и ее мамой, мы отправились искать школу, где работала бабушка. Объездили вдоль и поперек все местечко, переспрашивали всех, кого встречали на пути, а школы так и не нашли. Говорят, что от здания ничего не осталось, а место, где оно некогда находилось, заросло бурьяном. Но нет худа без добра — в поисках школы мы встретились с Александром Николаевичем Егоровым, который нам много рассказал об истории Смольян.




А.Н. Егоров, Смоляны


Через неделю после посещения Смольян, я, возвращаясь домой, заехал к бабушке в Потсдам, рассказал о поездке, показал фотографии с могилы её брата, из Смольян и Славеней, рассказал о встрече с родственниками ее мужа. Она с волнением меня выслушала и была рада моему рассказу.
Через 5 дней она умерла.


На сайте Яд Вашем я нашел список погибших мирных жителей Смольян и читал его пофамильно бабушке. Большинство из этих фамилий она помнила, а некоторые даже комментировала. Вот то, что я смог записать:


Давид Абезгауз
«За Абезгауза моя подруга вышла замуж. Она была молодая, а Абезгауз был старый, и ее мама не хотела ее выдавать и называла его «Абезхунд» (колоритная еврейская жизнь   ).

Дора Каган
«Она помогала мужу спекулировать, но попалась и ее посадили в тюрьму, и в тюрьме она умерла».

Рабинович
«Рабинович был резник, он резал кур. Сами евреи не убивали. И я тоже к нему носила. А потом появился дед (т.е. ее муж) и был свой резник.»

Мотин
«Большая семья. И один сын был «искрученный», а другие в семье были здоровые.»

Фролова Р.С.
«Фролова Раиса Соломоновна была учительницей, и ее муж, русский был тоже учителем. Дочь не тронули. Они ее провожали на расстрел. У Фролова был глаз бельмом. Она была учителем начальных классов, а он по математике.»

Миротин
«Извозчик. Занимал небольшой пост.»

Ароновы

«Уехали из Смольян в Ленинград. Яша Аронов был мой ухажер. Он работал у моего папы в мастерской — был заготовщиком (шил верх от обуви).»

Может быть это кому-нибудь будет интересно.



Александр Авраменко
Литва-Нидерланды




http://www.forum.j-roots.info/memberlist.php?mode=viewprofile&u=65