СЕМЬЯ МЕЙТУС


Мои самые ранние воспоминания уходят корнями к довоенным годам, в то время, когда я и мои родители Анна и Лев Вайсман жили в доме бабушки Цейтл в Кишиневе. Дедушки, которого звали Йоэл Мейтус, уже несколько лет как не было в живых.





Цейтл МейтусЙоэл Мейтус



Что касается семьи Мейтус, то учитывая рассказы моей мамы и опираясь на немногочисленные материалы обнаруженные в Интернете следует, что Мейтусы перебрались в Кишинев из города Балта , расположенного в Одесской области на Украине. Этот маленький городок имел довольно насыщенную историю. Получив известность как небольшой форпост у северных границ Османской империи  (по-турецки "балта" -- "секира") Балта, большинством населения которой с 18 по 20 век были евреи, успела пережить 2 погрома, эпидемию чумы, и наводнение. Возможно эти обстоятельства и подтолкнули Йоэла Мейтуса, обеспокоенного благополучием своего многочисленного семейства, сорваться с насиженных мест.



Дедушка Йоэл занимался скупкой и реализацией вторсырья. Я помню кучи рванного тряпья на заднем дворе и рабочих, которые с помощью незатейливого станка прессовали это тряпье в многочисленные тюки. Рядом с тюками находились кости животных, которые благодаря сухой перегонке превращались в костный уголь и продавались на сахарный завод как адсорбент.



Заниматься бизнесом дедушке помогал его сводный брат Йосел, который будучи по делам в Варшаве, оказался случайной жертвой криминальной разборки - его настигла шальная пуля. К сожалению, не до конца ясно родство Йоэла и Йосела, но, зная, что мать Йоэла Эстер, была замужем дважды, можно предположить, что это был сын ее второго мужа. Эстер в свою очередь тоже занималась бизнесом, торгуя смазочными материалами, и умерла в преклонном возрасте от воспаления легких. Йосел имел еще троих сестер, а так же четверых детей. После трагической смерти Йосела забота о многочисленном семействе сводного брата легла на плечи дедушки Йоэла, который сам к тому времени имел сыновей: Янкеля, Элиягу и Колмана и дочерей: Клару и Анну. Успешный бизнес давал Йоэлу возможность не только кормить многочисленную семью, но и давать образование детям, благодаря чему даже одна из девочек, племянница Витя, которая проявляла интерес к знаниям, закончила 4 класса женской гимназии.



Дом Мейтуса находился на окраине города, по соседству с железнодорожной станцией Вестерничены, где протекала небольшая речка с названием Бык. Большие комнаты были уставлены тяжелой добротной мебелью. Каждое лето Йоэл отправлял семью на дачу за город и в 1903 году это обстоятельство сберегло Мейтусов от знаменитого Кишиневского погрома, известного как погром на Азиатской улице. Погром был спровоцирован убийством 14 летнего подростка и газетой  "Бессарабец" во главе с известным антисемитом Крушеваном который опубликовал ложную статью о причастности к этому убийству евреев. В результате погрома 49 человек погибли, 586 были ранены или искалечены, более 1500 домов, составляющих треть домовладений Кишинева, оказались разрушенными. Кишинёвский погром получил большой общественный резонанс в России и Европе начала XX века. Лев Толстой, профессора Московского университета Вернадский и Трубецкой негодуя, обвиняли правящие верхи в попустительстве кровавому злодейству. Погрому на Азиатской улице посвятили свои произведения Короленко ("Дом N 13") и Бялик. ("Сказание о погроме").


Волнения, связанные с семьей, многочисленные заботы и обязательства, которые выпали на долю Йоэла Мейтуса не смогли не отразиться на его здоровье. В возрасте 53 лет он умер от сердечного приступа в своем экипаже.



Узнать эти и другие подробности мне помог случай. Уже будучи в США, я познакомился с Мэйбл Мейтус, вдовой моего троюродного брата Джозефа Мейтуса.




Мэйбл Мейтус Джозеф Мейтус



Благодаря мемуарам Мэйбл я узнал о своем прадеде Борухе Мейтусе у которого кроме Йоэла было еще три сына: Соломон, Яков и Иосиф. В 1920 году сын Соломона Борух эмигрировал с семьей в США после того как от голода в Кишиневе умерла его малолетняя дочь Сара. Одним из сыновей Боруха был Джозеф Мейтус, муж Мэйбл - крупный американский нейрофизиолог, занимавшийся изучением проблем старения и работы которого послужили основой для получения его учениками Роже Гийменом, Эндрю Шалли и Розалин Ялоу Нобелевской премии в области медицины в 1977 году. Брат Джозефа был Сэмюэл Мейтус - американский биохимик, историк медицины, специалист в области лабораторной диагностики.



Но вернемся к семье Йоэла Мейтуса. Средний сын Йоэла Мейтуса, Колмана, участвовал в семейном бизнесе. Это был коренастый мужчина, сангвинического характера, то и дело обнажавший в улыбке золотые зубы. Его низкорослая жена, тетя Песя, запомнилась мне своим цветастым халатом, который всегда носила.



28 июля 1940 года после того, как советские войска вошли в Кишинев, Колман Мейтус с женой были арестованы и отправлены в ссылку, где Колмана умер от тифа в городе Самарканде. Бабушка Цейтл избежала подобной участи, так как по счастливой случайности не оказалась дома во время ареста сына людьми НКВД.



Старший сын Йоэла Мейтуса, Илюша, который с детства проявлял способности к литературе, был отправил учиться в Сорбонский университет, но покинул его из-за начала первой мировой войны. Доучиваясь в Петроградском университете, Илюша, сблизился с еврейскими поэтами юга России во главе с Хаимом Бяликом. Во время революции Илюша оказался на стороне временного правительства, но дедушка Йоэл, как человек весьма прозорливый, выхватил сына из революционного пожара, переведя его в Одесский университет. После Брестского "мира" Бессарабия (нынешняя Молдова) отошла к Румынии, и Илюше было необходимо немедленно вернуться в Кишинев, чтобы не разлучиться с семьей. Илюша к тому времени был женат, но его жена Бетти не захотела следовать за мужем и осталась по ту сторону границы. В 1935 году Илюша уехал в Палестину вместе со второй женой Лизой. Там после солидной должности директора еврейской гимназии в молдавском городе Сороки, Илюша работал простым учителем, а так же издавал свои стихи и переводы. Что касается его литературной биографии, то первое стихотворение на иврите (Лилит) было опубликовано в 1910 году в журнале "hаШилоах" при поддержке Бялика. В подмандатной Палестине, затем в Израиле, начиная с первого сборника 1938 года он выпустил ряд поэтических книг, а также большую антологию современной поэзии, том воспоминаний о детских и юношеских годах в Кишинёве, а так же приобрел широкую известность как переводчик, главным образом с идиша . В числе его переводов на иврит "Fleurs du Mal" (Цветы зла) Бодлера, и два тома военных воспоминаний Шарля де Голля. Стихи Мейтуса вошли в составленный Ходасевичем и Яффе "Сборник молодой еврейской поэзии" (1918).




Элиягу (Илюша) Мейтус.


Помню, как мама цитировала строки его стихов:


"Ты такая тонкая, ты такая нежная,

Ты как будто соткана из лучей луны".


В нашей семейной библиотеке сохранилась книга сонетов Мейтуса "На краю второго моста" написанная на иврите. Приведу перевод сонета "Я как росток живой..." написанный моей дочерью, поэтессой Эллой Титовой-Ромм по подстрочнику Рахели Кулесской.


Я как живой росток, в тумане бытия,

Застрявший в темноте вселенского чертога,

Сейчас скачу вперед я за спиной у Бога,

Не упаду: в его руке ладонь моя.


Гляди, скитаний рок меня не избежал,

В сетях чужой луны запуталась дорога.

Но дай мне только срок, мы встанем у порога

Священного дворца - начала всех начал.


Там полыхает глаз огонь самозабвенно,

Там света теплый луч в глубинах янтарей,

Там тишина лесов и семена полей;


Всегда придет тот день среди потока дней,

Пусть даже лег туман на зеркало вселенной,

Скорбящая душа воспрянет, несомненно.




Однажды в 30 годы дядя Илюша приехал в Кишинев. Он привез маме цветастый восточный халат, а мне кляссер из нескольких страниц с почтовыми марками, которые прижимались двумя деревянными корочками и привязывались пояском. Мне было 7 лет, и я начал собирать свою первую филателистическую коллекцию, которая полностью пропала во время войны. С 1946 года я начал собирать коллекцию заново благодаря моему брату Фиме, у которого я, по праву старшинства, отобрал несколько трофейных марок. Сейчас в этой коллекции несколько тысяч марок, которые ждут моего приемника.



Во время военных и особенно послевоенных бедствий мы не раз получали посылки из красного креста с одеждой и продуктами, и мне казалось, что они приходят от нашего единственного родственника из Палестине. Но это было не так. В переписке с моим отцом дядя Илюша рассказал, что работая простым учителем, и финансируя издания своих книг, он при всем желании не смог бы этого сделать. Помню, как папа выслал в Палестину несколько посылок с бумагой для издательских целей.


Умер Илюша в 1978 году, опередив на год моего отца. Интересно заметить, что приемный сын Илюши Дарел скончался в один и тот же день с моим братом в 1992 году. Внуки и правнуки поэта Мейтус, Элиягу по сей день живут в Тель-Авиве.





В день получения премии имени Фихмана. На фото - первые лауреаты этой премии: справа - Фроим Ойербах, слева - Элияу Мейтус, (1964, Тель-Авив, Израиль)



Младший сын Йоэла Янкель умер в возрасте 20 лет от осложнений после падения с велосипеда.



Дочь Клара, умерла во время родов, оставив новорожденную девочку Эстерку на попечение ее отца.


В 1939 году Эстерка гостила у нас в Кишинев и стала для меня предметом первой влюбленности. К тому времени папа снял 4 комнатную квартиру на улице Прункуловская, которая переходила в улицу генерала Инзова. Генерал Инзов был губернатом Бессарабии при нахождении в ссылке Пушкина. Эстерка гостила у нас как раз в то время, когда отец купил в Румынии вагон яблок, и вся квартира была пропитана ароматным запахом и уставлена многочисленными ящиками. Впоследствии наша семья узнала трагическую истории гибели Эстерки. В 16 лет она вышла замуж за румынского инженера и в 1940 году, когда к власти в Румынии пришел фашистский режим генерала Антанеску, а немцы уже оккупировали Грецию и Югославию, бежала с мужем из страны на корабле, который был потоплен в Черном море.


Возможно, это было болгарское судно "Струма" на котором в декабре 1941 года еврейские беженцы пытались эвакуироваться в Палестину и которое 24 февраля 1942 года было потоплено советской подводной лодкой.



Завершает повествование о семье Мейтус моя мама Геня, которую ростовские казачки в эвакуации, переименовали в Анну. Папа, называл ее ласково Куцалы, от Аникуца, так по-румынски звучало ее имя. Точная дата рождения Анны Мейтус не известна. Хотя в паспорте у нее стоит 1906 год, я могу сделать вывод, что она являлась ровесницей века, так как в ее памяти сохранились эпизоды, связанные с погромом 1903 года.




Анна Мейтус.


Семьи Мейтусов и Вайсманов жили напротив, и поженившись, переехали в доме свекрови - бабушки Цейтл, которая к тому времени была вдовой. В этом доме в 1928 году родился я, старший сын Льва Вайсмана - Юлий, названный так в честь дедушки Йоэла.


Надо заметить, что в паспорте годом моего рождения указан 1929 год, что не соответствует действительности. Вероятно мама, пытаясь спасти меня от призыва на фронт, изменила дату рождения в документах. Когда мне было 3 года, папа отделился от Мейтусов и снял двухкомнатную квартиру на улице Прункуловская во дворе некого господина Каца, где родился мой брат Фима (Хаим) в 1934 году.




Дом на улице Прункуловская. (Фотография Steinchik)



После рождения Фимы мы переехали в 4 комнатную квартиру на 2 этаже в том же дворе.


В возрасте 4 лет Фим выпал из окна второго этажа, очевидно потеряв равновесие в момент, когда я отвернулся. Я успел схватить его за ножку, но он спланировал прямо в соседский вазон с цветком, а в моей руке остался только его ботиночек. Цветок, вероятно, смягчил удар, в результате чего Фима, не теряя сознания, отделался раной на затылке. Я выскочил на улицу, и принес его домой. На помощь мне пришел дядя Копель, который как раз проходил мимо дома. Он вызвал семейного врача по фамилии Урбанович который оказал Фиме первую помощь. Кроме шрама, падение не привело ни к каким последствиям, что значительно сгладило чувство вины, которое я испытал во время этого несчастного случая.



Помню, что в детстве у меня была гувернантка по имени Настя, которая водила меня гулять в Пушкинский парк, периодически встречаясь там с молодым священником.


Из рассказов мамы следует, что у меня были кудрявые волосы, и я носил модную в те времена матроску.



Получив возможность переехать в более престижный район, мой отец выбрал центр по улицу Гоголя напротив парка со знаменитым кафедральным собором и триумфальной аркой, установленной в честь победы русского оружия над Наполеоном в 1812 году. Это была квартира буржуазного типа, с четырьмя комнатами, одну из которых занимал мамин рояль. Переезд означал, что папа достиг определенной высоты в своей коммерческой деятельности. У мамы всегда была прислуга, и мы жили благополучно и счастливо до 1940 года, то есть до прихода в Бессарабию Советской власти.




Молдавское село. Рисунок Анны Мейтус.