Прадедово наследство.



Занимаясь генеалогией, я обнаружила израильский сайт hashava.org.il. Сайт принадлежит организации, называющей себя "компанией", которая после принятия израильским правительством закона в 2007 году получила официальные полномочия разыскивать наследников людей, погибших в Холокосте, чтобы вернуть им (ивритское слово ашава [hashava] переводится как возврат) имущество и деньги, когда-то принадлежавшие их покойным родственникам.


Сайт оформлен на трех языках: иврите, английском и русском, правда, фамилии людей, владевших недвижимостью или деньгами, приводятся там лишь на иврите и по-английски.


Честно говоря, мне очень повезло. Сама бы я ни за что не нашла свою фамилию в этом списке! Одна добрая знакомая, преданная еврейской генеалогии, прислала мне нужную страничку с вопросом: "Не Ваши ли это родственники, Маша?"


Судите сами. Сегодня фамилию Вязьменский по-английски пишут как Vyazmensky, а в списке на этом сайте она приведена в двух вариантах: Wiasmensky и Wiazminski.


Первыми из этих Вязьменских были Scheftel и Mendel Sch.Wiasmensky из города Staroje.


Шефтелем звали моего прадеда. Менделем – его младшего сына, которого мой отец в своих воспоминаниях описал как дядю Мишу, и только недавно я определила, что на самом деле дядя Миша имел нормальное еврейское имя Мендель. Прадед жил в Новгородской губернии в городе Старая Русса, о чем я тоже узнала лишь в последние годы, занимаясь поисками своих корней.


Никаких подлинных документов в семье не сохранилось, и намерение доказать, что Шефтель и Мендель Вязьменские – действительно мои предки и родственники, поначалу даже мне представлялось фантастической идеей.


Деньги, наверняка, символические, говорила я себе самой. Ну и что, что прадед купил акцию – другую для приобретения земель в Эрец Исраэль или пожертвовал энную сумму на переселение российских евреев в Турецкую Палестину!? Стоит ли из-за каких-то невеликих денег влезать в это сомнительное предприятие?


Однако я, правнучка Шефтеля Ароновича Вязьменского, проживаю нынче в еврейском государстве, в создание которого в начале двадцатого века мало кто верил. Даже для евреев мечта о собственном государстве на их исторической родине казалась несбыточной утопией! А мой прадед, между тем, уверовал в эту утопию и в 1901-1902 году пожертвовал деньги Палестинскому еврейскому фонду. Вряд ли прагматичный купец рассчитывал получить прибыль от приобретенных акций, думается, заплаченная сумма была именно пожертвованием.


Так что, дело не в деньгах, которые компания по возврату имущества может заплатить мне (нам, Вязьменским)! Я просто обязана удостовериться и доказать самой себе, что это действительно мой прадед поддерживал СИОНИСТКУЮ ИДЕЮ, вложив в нее средства. Эстафета поколений, как говорится…


Я позвонила в организацию, где доброжелательная сотрудница в ответ на мои категорические заявления, что никаких документов у меня нет, но я уверена, что в списке фигурируют мои родственники, посоветовала, тем не менее, заполнить первоначальную анкету.


Я последовала ее совету, почти в каждой графе анкеты отмечая: не знаю, не имею, не слышала. Закончила я, тем не менее, мажорным заявлением, что генеалогические изыскания позволяют утверждать, что владельцами акций действительно являлись мои родственники, после чего я отослала анкету по указанному адресу.


Через несколько месяцев по обычной почте я получила пухлый конверт с еще большим многостраничным вопросником. Мне предлагалось обосновать свои притязания на "наследство", подробно описав семейное древо Вязьменских и выстроив цепочку от прадеда до себя и всех, ныне живущих его потомков, а главное, мне предстояло доказать, что Шефтель жил в городе Staroje, и сообщить (хотя бы приблизительную) дату его смерти. Все доказательства и документы необходимо было представить на иврите или английском языке.


Тут-то и началась работа. Вот какую цепочку доказательств я выстроила.


    1. Дерево Вязьменских у меня, разумеется, было составлено давно, оставалось только полностью вписать имена, отчества и фамилии жен, мужей, детей (конечно, кого я знала) и сведения об их захоронениях (опять же, если это было мне известно).


    2. Дальше нужно было каким-то образом доказать, что Шефтель является моим прадедом, его сын Мендель – дядей моего отца, однако никаких официальных документов, связанных с Вязьменскими, в нашей семье не сохранилось. Единственной зацепкой, которая и мне-то позволила заняться генеалогическими розысками, являются воспоминания моего отца, умершего в 1991 году. Я перевела страницы папиных воспоминаний, на которых                  упомянуты родственники Вязьменские, и послала их как доказательство в организацию по возврату имущества. В этих воспоминаниях папа пишет, что на могиле его отца (моего деда),               умершего в 1909 году, было написано Борух бен Шефтель Вязьменский, и был он сыном купца первой гильдии, который занимался лесным бизнесом.

    Там же папа вспоминает, что у его отца был брат Абрам, который купил  звание купца второй гильдии и с семьей проживал в Петербурге. Папа перечислил всех членов семьи дяди Абрама: его жену Рахиль Алконовну и троих детей - Моисея, Семена и Дарью.


    3. Следующим звеном в цепи доказательств послужил документ, найденный в Центральном Государственном историческом архиве Санкт-Петербурга.

    Моисей Абрамович Вязьменский, сын папиного дяди Абрама, до революции учился в Петербургском Психо-неврологическом институте, и его личное дело до сих пор хранится в историческом архиве. Рукописную копию этого дела мне прислала одна знакомая, и среди прошений и аттестатов я получила приведенное ниже свидетельство о рождении.

     

    Свидетельство

    Дано сие Велижскому 1-ой гильдии купцу Шефтелю Аронову Вязьменскому для предоставления в Казенную палату в том, что в записях еврейских метрических книг по г. Велижу значится: 19 июля 1892 года у Велижского 1-ой гильдии купеческого сына Абрама Шефтелевича Вязьменского и жены его Рахили Алконовны родился сын Моисей, записанный в метрической книге родившихся по г. Велижу евреях за 1892 год 19 июля встанет под №71 семьдесят первым, в чем подпись и приложением печати удостоверяю.

    Раввин.   Подпись.


    Таким образом, сопоставляя воспоминания папы с найденными архивными документами, я могла доказать, хоть и косвенно, что Шефтель Аронович Вязьменский одновременно приходится отцом Абраму Шефтелевичу и моему деду Боруху Шефтелевичу Вязьменским, дедом их сыновьям – Моисею Абрамовичу и моему отцу, Моисею Боруховичу. Соответственно, мне Шефтель Аронович приходится прадедом.


    4. Кроме того, у меня имеется файл книги о Петербургских купцах за 1913 год, где в числе лиц, купивших лицензии купцов второй гильдии, значатся три сына Шефтеля Вязьменского со всеми домочадцами. Одним из них является  Абрам Шефтелевич с женой Рахилью Алконовной и детьми, вторым еще один сын Шефтеля, погибший в 1917 году, и третьим – мой дед Борух с женой Мусей-Хаей, сыном Соломоном и его семьей, вдовой еще одного сына и, главное, с двухлетним сынишкой Моисеем, моим будущим отцом.

    Так еще раз подтверждалась связь между Абрамом и Борухом Шефтелевичами, а кроме того, появлялось доказательство, что у Боруха Шефтелевича Вязьменского имелся сын Моисей, родившийся приблизительно в 1910 году (мой отец М. Б. Вязьменский родился в самом конце 1909 года).


    5. Теперь нужно было доказать, что Шефтель проживал в городе Staroje. В книге "Россия за 1902 год", имеющейся в интернете на генеалогических сайтах, я нашла, что Шефтель Вязьменский владел лесными угодьями в Новгородской губернии, а в городе Старая Русса у него была контора по продаже леса. Таким образом, у меня имелось доказательство, что Шефтель Вязьменский вел бизнес и, вероятно, жил в городе Старая Русса. Кстати, когда я получила фотографию ведомости о покупке прадедом акций компании JCT, то местом жительства Шефтеля и Менделя Вязьменских значилась Staraja, а не Staroje, как указано на официальном сайте. Слова Русса действительно нет, оно не фигурирует в ведомости.


    6. Еще одним необходимым доказательством являлась дата смерти Шефтеля. Акции Еврейского колониального треста не могли быть куплены моим прадедом позже 1902 года. К тому времени он уже умер, и я знала примерную дату его смерти. Узнать ее опять же помогли генеалогические изыскания.

    Несколько лет назад в Петербургском историческом архиве моя сестра переписала судебное дело 1903 года, в котором душеприказчики, то есть наследники, умершего купца Шефтеля Ароновича Вязьменского судились с неким помещиком об оплате их покойным отцом векселя. В этом деле записано, что купец первой гильдии Шефтель Вязьменский умер в октябре 1902 года, и таким образом, у меня оказались сведения о дате смерти прадеда. Кстати, одним из душеприказчиков Шефтеля в этой судебной тяжбе значился все тот же Абрам Шефтелевич, на котором строилось большинство моих доказательств. Я перевела на иврит несколько страниц судебного дела, указав точный адрес архива, опись и номер хранения этого документа. В итоге этого оказалось достаточно, поскольку официально заверенной архивом копии я не заказывала, и у меня есть только сам текст. К слову сказать, заказ в архиве постраничных копий с документа столетней давности стоит немалых денег.


    7. И последнее. Сведений о Менделя Шефтелевича у меня до обидного чрезвычайно мало, разве что папа в своих воспоминаниях упоминает о дяде Мише, умершем в Ленинграде до войны и жившем в районе Измайловского проспекта. А согласно сборнику Суворина "Весь Петроград в 1916 году" Мендель Шефтелевич действительно проживал в доме № 4 Седьмой роты Измайловского полка. Вот и все, что у меня было о Менделе.


    Переведя страницы отцовских воспоминаний, выписки из архивных документов, абзацы книг о купцах и жителях России и Петербурга, я отослала сделанную работу в организацию "Ашава". Еще через несколько месяцев мне позвонили оттуда по телефону. Та же доброжелательная сотрудница, с которой я советовалась при подаче первоначальной анкеты, сказала, что они принимают мои доводы и соглашаются с тем, что владельцем "имущества" являются мои родственники.


    Мне кажется, главными доказательствами явились дата приобретения акций - 15 марта 1901 года - и местожительство Вязьменских - Старая Русса.


    Не буду описывать своего ликования! Я доказала, что мой прадед ВЕРИЛ в создание еврейской страны, где я живу!


    Но! Организация преследует иные цели, нежели потомки, радующиеся сионизму прадедов. Они возвращают ДЕНЬГИ, они – финансовая компания, поэтому они хотят быть точными и щепетильными в вопросе ВОЗВРАТА денежных компенсаций. А посему…


    Не могли бы Вы написать, где похоронены, в каком году и т. д. все упомянутые Вами потомки Шефтеля. Пришлите нам, пожалуйста, факсимильную копию воспоминаний Вашего отца. Не могли бы Вы сообщить все почтовые адреса и номера паспортов живущих ныне наследников и т. д., и т. п..


    Надо отметить, в организации не скрывают, что речь идет о небольших деньгах, но и конкретной суммы вам до поры до времени не сообщают. И вот, представьте себе щекотливую ситуацию, в которой вы оказываетесь. С одной стороны, ваши родные сестры и вновь обретенные родственники с огромной симпатией и благодарностью относятся к вашим генеалогическим копаниям и находкам. С другой стороны, вы опасаетесь, что какие-то мифические деньги могут, не дай Бог, повлиять на крепнущие родственные отношения, ведь в результате поисков семейных корней найдено немало симпатичнейших Вязьменских!


    Я решила быть "честным до самой смерти" и указала всех родственников, которых к тому времени разыскала. Все с интересом восприняли историю прадеда и его сына Менделя и… категорически отказались от получения свой доли наследства. Но я-то уже указала их в качестве ныне живущих наследников!


    И вот, всем моим родственникам пришлось заполнять анкеты, писать письма, что они отказываются от денег в мою пользу, посылать фотографии паспортов и прочее, и прочее. Прошло еще месяца два. Наконец, все найденные наследники получили пространные письма с объяснениями, акции какого фонда приобрели наши предки, и какое наследство нас ожидает.


    Прежде всего, нам описали историю создания первоначальной компании JCT (видимо, Еврейский колониальный трест), которая была основана по инициативе Биньямина Зе'ева Герцеля и руководителей сионистского движения в 1899 году в Англии с целью мобилизации средства для сионистского движения. В начале двадцатого века компания выпустила 250 000 акций. В дальнейшем, в рамках своей деятельности JCT основала несколько дочерних компаний, среди них Англо – Палестинский банк, позже превратившийся в израильский банк Леуми, клиентом которого моя семья является более двадцати лет – еще одна пунктирная связь с прадедом!


    После создания еврейского государства компания JCT из Англии переместилась в Израиль, потом несколько раз была реорганизована, а в настоящее время называется Компанией "Ашава".


    Прадед купил три акции на свое имя и три на имя сына Менделя. Сколько стоили эти акции в 1901 году, в исходной платежной ведомости не указано. Организация  по возврату имущества оценила каждую акцию приблизительно в 1500 шекелей (почти 300 евро), соответственно все "наследство" составило около 9000 шекелей.


    Половина этих денег причитается наследницам Абрама Шефтелевича Вязьменского, живущим в Петербурге, а большую часть второй половины "наследства" с согласия моих близких получила я для продолжения исследований генеалогии рода Вязьменских.


    Окупился ли вложенный мною труд? Если оценивать в денежном эквиваленте, вряд ли. Времени и сил пришлось вложить немало, но, несомненно, одно, пришедшее ко мне с годами: преемственность поколений, память о предках, благодаря которым мы живем на свете, очень важна. Если мы помним о них, есть надежда, что наши внуки, а у меня их двое, будут помнить о нас.


    И еще, низкий поклон нашим еврейским прадедам, которым не суждено было войти в Страну Обетованную, но которые, тем не менее, в нее верили, вносили пожертвования и покупали акции, и потому, в конечном итоге, помогли созданию государства Израиль.



    Маша Вязьменская

    март 2012г., Израиль