ЭВАКУАЦИЯ



Известный специалист по еврейской демографии М. Куповецкий в статье «Людские потери еврейского населения в послевоенных границах СССР в годы Великой Отечественной войны» (Вестник Еврейского Университета в Москве. 1995, № 2(9)) представил расчеты эвакуированного еврейского населения и оценил число эвакуированных из оккупированых впоследствии территорий в 1,2-1,3 миллиона евреев.


24 июня 1941 г. был создан Совет по эвакуации и объявлены его приоритеты: в первую очередь вывозить государственные и партийные учреждения с их служащими, промышленные предприятия, сырьё, рабочих эвакуируемых заводов и их семьи, молодёжь призывного возраста. Соломон Шварц писал: «Общая эвакуация государственных учреждений и промышленных предприятий со значительной частью их персонала (часто с семьями) приняла во многих местах широкий характер. Социальная структура украинского еврейства — значительный процент евреев среди средних и высших государственных служащих, среди академической и технической интеллигенции и заметное участие евреев-рабочих в украинской тяжёлой промышленности — благоприятствовали тому, что среди эвакуированной части населения евреи составляли более высокий процент, чем это соответствовало их доле в составе городского (и тем более в составе всего) населения». (Евреи в Советском Союзе с начала Второй мировой войны (1939-1965). Нью-Йорк: Изд. Американского Еврейского Рабочего Комитета, 1966) В Белоруси условия эвакуации были хуже из-за более быстрого продвижения немецкой армии, но и там в её восточной части была высокая доля евреев среди рабочих, инженеров, партийных и госслужащих, что и помогло эвакуироваться сотням тысяч. Частичная эвакуация также была из неоккупированных Москвы и Ленинграда.


Некоторые предприятия эвакуировались дважды – многие города, бывшие глубоким тылом в 1941г., летом 1942 г. стали ареной боев или были захвачены немецкими войсками. Основая масса беженцев попала в Среднюю Азию, на Урал, в Западную Сибирь.


Опубликовано множество исследований о том, сколько вагонов перевезли столько-то и таких-то станков, оборудования, как их героически увозили, перевозили и вновь собирали;   а рассказы о страшных условиях бегства под постоянными бомбежками, смертях в дороге, разлученых волею случая семьях, лишениях в местах эвакуации оставались частными историями.

 

Среди эвакуированных было две группы – организованно эвакуированные с предприятиями и организациями и просто беженцы, эвакуировавшиеся самостоятельно.


«Беженцы не считались организованными эвакуированными, поскольку самостоятельно отправились в тыл. В связи с этим на них не распространялась опека государства в вопросах жилища, трудоустройства, медицинского обслуживания и образования. Старики, женщины и дети выживали, как могли, - карточной системе распределения продуктов и предметов первой необходимости подлежали только работающие. Тысячи беженцев умерли от голода, истощения и болезней.



Люди прилагали невероятные усилия, чтобы выжить в эвакуации. Сначала они ехали туда, куда их везли, а потом взяли судьбу в свои руки – старались сами выбирать место жительства, работали на предприятиях, в колхозах, воевали с врагом, служили в армии, искали близких. Выстоять помогали выносливость и привычка к труду, способность довольствоваться малым и чаще всего полагаться только на себя.



Свыше 80% всех эвакуированных осели в Казахстане и Средней Азии. Подобная концентрация людей в обстановке неудач на фронтах и хаоса в тылу имела трагические последствия. Решение направить основной поток в Среднюю Азию оказалось непродуманным. Узбекистан, Таджикистан, Киргизия и Казахстан не могли обеспечить продовольствием такое количество эвакуированных. Запасы питания, предметов первой необходимости и лекарств не отвечали возросшим во много раз потребностям. Это объяснялось тем, что в довоенные годы Средняя Азия была переориентирована на производство хлопка, а необходимое продовольствие доставляли сюда по новой железнодорожной магистрали Турксиб. Летом и осенью 1941 г. из-за нехватки подвижного состава продовольствие сюда почти не доставляли. Начался быстрый рост цен, прежде всего на продовольствие. Особенно страдали те, кто приехал самостоятельно, то есть, те же беженцы, - без планового направления их не принимали на работу за неимением прописки. Тысячи людей оказались в безвыходной ситуации. Возник избыток трудовых ресурсов, которых не хватало в других, более развитых в промышленных районах, в частности, на Урале. Причиной большой смертности в советском тылу был не только голод, но и болезни. Неустроенность быта и жаркий климат способствовали распространению дизентерии и других инфекционных заболеваний.»   (Л. Смиловицкий – эпилог к сборнику "Эвакуация. Воспоминания о детстве, опалённом огнём Катастрофы. СССР, 1941-1945". 2010, Израиль).


А для эвакуированных евреев ко всем тяготам зачастую добавлялся бытовой антисемитизм:

«Легенда «о ташкентском фронте»

Суть легенды состояла в том, что пока все народы СССР, и в первую очередь, русские, воевали с фашистами, евреи отсиживались в тылу, занимали все «теплые местечки». Утверждалось, что евреи спаслись только благодаря русским и потому, во-первых, должны быть им вовек благодарны, а во-вторых, русских (т. е., в первую очередь, русских националистов) нельзя поэтому называть «антисемитами» и «фашистами» (т. е. однозначно «плохими людьми» в понимании среднего советского человека).


Легенда о «ташкентском фронте» была распространена в СССР очень широко и далеко не только в среде партийно-государственного аппарата. Вероятнее всего, она возникла не в аппарате власти, хотя та со своей стороны очень много сделала для ее дальнейшего формирования...


Широкое распространение антисемитских настроений в тылу и через новые пополнения и излечившихся солдат в действующей армии привело к образованию устойчивой и по сей день легенды о «ташкентском фронте».» (Н. Митрохин. Этнонационалистическая мифология в советском партийно-государственном аппарате. «Отечественные записки» , 2002, №3).

 

Больше всего страдали, как всегда, самые слабые – женщины, дети и те, кто не мог работать по здоровью или возрасту. Писатель А. Степанов, автор известного романа «Порт-Артур», находившийся в эвакуации во Фрунзе, прислал в мае 1943-го главному редактору газеты «Красная звезда» Д. Ортенбергу, с которым был дружен, письмо, где, в частности, коснулся антисемитизма:


«Демобилизованные из армии раненые являются главными его распространителями. Они [ведут настоящую погромную агитацию], открыто говорят, что евреи уклоняются от войны, сидят по тылам на тепленьких местечках. Я был свидетелем, как евреев выгоняли из очередей, избивали даже женщин те же безногие калеки. Раненые в отпусках часто возглавляют такие хулиганские выходки. Со стороны милиции по отношению к таким проступкам проявляется преступная мягкость, граничащая с прямым попустительством».


источники...



Где искать информацию об эвакуированных родственниках ?